Граф Аракчеев остался непреклонным в принятом им решении и 29-го декабря ответил Государю, что до назначения преемника он будет исполнять должность с тем же рачением, как и всегда, «но прошу Вашего Величества избрать оного"; что же касается мнений публики, то они, пишет граф «столь различны, что на оные никогда положиться нельзя, и лучшее мнение в свете — спокойная в человеке совесть; я имею ее и буду с нею везде спокоен".

В то время, когда Сперанский занимался уже по личным указаниям Императора Александра разработкою обширных внутренних реформ, состоялись при его участии два указа, вызвавшие сильнейшее неудовольствие и ропот лиц, затронутых новыми постановлениями. Первый из них нанес чувствительное огорчение сановному миру.

3-го (15-го) апреля 1809 года появился никем нежданный указ о придворных званиях, решенный единственно между Сперанским и Государем. Этим указом повелевалось: имевшим уже звание камергеров и камер-юнкеров, которые не состояли в военной или гражданской службе, избрать, в течение двух месяцев, род действительной службы; впредь эти звания, при пожаловании их вновь, считать отличиями, не приносящими никакого чина; наконец, всякому, принимаемому ко Двору в упомянутые звания, продолжать вместе с исправлением придворных обязанностей, и действительную службу, без чего он будет отставлен.

Следующий затем указ коснулся сословия чиновников. В конце лета 1809 года Император Александр, был опрокинут из экипажа при переезде, через Петербургскую Сторону, с Каменного острова в Петергоф, повредил себе ногу. Этот ушиб, последствия которого Государь чувствовал до самой своей кончины, принудил его оставаться в Петергофе несколько времени, не выходя из комнаты. Он воспользовался этим обстоятельством, чтобы обдумать и выработать совместно с Сперанским указ о чинах гражданских от 6-го (18-го) августа 1809 года.

Из посторонних о появлении указа знал один только граф Аракчеев. Сущность нового закона состояла в том, чтобы впредь никого не производить в чин коллежского ассесора, без предъявления свидетельства одного из русских университетов о том, что представляемый к производству успешно окончил в нем курс, или, явясь на испытание, заслужил одобрение в своих знаниях. Такое же университетское свидетельство

установлялось и для производства в статские советники. «Если постановление о придворных званиях возбудило против Сперанского высшее сословие", пишет его биограф, «то легко представить себе, какой вопль, за постановление об экзаменах, поднялся против него в многочисленном сословии чиновников, для которых этим постановлением так внезапно изменялись все их застарелые привычки, все цели, вся, можно сказать, жизнь". Ропот был такой, как будто бы грозила гибель отечеству, в роде нового нашествия Батыя. Сатиры, карикатуры, эпиграммы сыпались на Сперанского с небывалым ожесточением. Указ 6-го августа просуществовал, однако, недолго; общая в нем ломка началась тотчас после падения Сперанского в 1812 году.

1809 год закончился еще следующим важным, по политическим последствиям, событием. Наполеон, ради упрочения своей династии, решился на развод с императрицей Жозефиной и 10-го (22-го) ноября поручил Коленкуру просить для него руки великой княжны Анны Павловны, требуя категорического ответа по прошествии двух дней. Коленкур исполнил повеление Наполеона тотчас по возвращении Государя из Москвы, при первом же приеме, состоявшемся 16-го (28-го) декабря.

Александр ответил послу, что если бы дело зависело от него, то Коленкур заручился бы его словом, не выходя из Кабинета. «Cette idee те sourit", прибавил Император. Но, согласно духовному завещанию Императора Павла, судьбой его сестер располагала исключительно Императрица-мать. Поэтому Государь заявил, что для получения ответа ему необходимо дать десять дней сроку. По истечении этого времени потребовалась новая отсрочка в десять дней и таким образом 1810 год начался среди оживленных переговоров, от успешного окончания которых несомненно зависела будущая судьба русско-французского союза.

Одновременно с брачными переговорами разрабатывалась также конвенция о Польше, на скором утверждении которой особенно настаивал Император Александр. 24-го декабря 1809 года (5-го января 1810 года) Коленкур подписал конвенцию, вполне согласную с видами русского правительства, и отправил ее для ратификации в Париж.

По условиям этого акта постановили:

1) королевство Польское никогда не будет восстановлено,

2) договаривающиеся стороны употребят все средства, чтобы имя Польши и поляков никогда не присваивалось какой-либо области, принадлежавшей прежней Польше, и было навсегда изглажено из государственных бумаг. Остальные статьи конвенции касались уничтожения польских орденов, воспрещения принимать русских подданных в службу герцогства и обязательства не увеличивать герцогства областями, принадлежавшими Польше.

1809 годом заканчивается первый период царствования Императора Александра, которому присваивают, обыкновенно, наименование эпохи преобразования.