Крестьянская родословная села Дубровка и Акулова в воспоминаниях. Часть 12

Крестьянская родословная села Дубровка и Акулова в воспоминаниях Дроздовой Ольги Андреевны


Мой отец, Андрей Иванович Дроздов, родился в Акулове в 1903 году в семье Ивана Ивановича и Матрены Андреевны. Своего деда, Ивана Ивановича Дроздова, я никогда не видела, только на фотографии. Из его родственников знала только о его дяде, Петре Федоровиче Дроздове, который подарил ему свою фотографию и подписал: «Любезному племяннику от Петра Федоровича Дроздова на добрую память. 19 января 1908 года. Дубровка».


Фото. Дроздов Иван Иванович. Баку. 


Моя бабушка, Матрена Андреевна Дроздова, родила в Акулове четырех детей: Александру, Андрея, Анну и Александра.


Фото из семейного альбома Дроздовой О.А. Шура Дроздова и Шура Лунина. Здесь Шуре 12 лет. 1918 год.

 

Перед революцией Матрена Андреевна уехала с детьми в Москву. Там они жили в доме на Сущевском Валу 28, квартира 2. Там же родилась и я в 1931 году. Бабушка дружила с женщиной, владелицей домов на Сущевском Валу. А сама работала воспитательницей то ли в детском саду, то ли в детдоме. Потом стала заведующей. Мы ее звали бабушкой Мотей. Когда бабушка пошла на пенсию, она построила кирпичный дом в Акулове. Во время раскулачивания у нее полдома забрали под склад. А потом снова вернули.


Фото из семейного альбома Дроздовой О.А. Вера Кащенкова, владелица домов на Сущевском Валу. 1918 год. Подруга бабушки Моти. 



Моя мама, Вера Антоновна, работала швеей в артели, а мой отец работал водителем, возил начальников НКВД. Он хорошо водил машину, был «асс» в этом деле.


Фото. Лист из семейного альбома Дроздовой О.А. Андрей Иванович в машине. На нижнем фото - Матрена Андреевна Дроздова. 



Когда отец пошел на пенсию, то стал сильно пить. Жить было очень сложно. И бабушка Мотя, забрав с собой сына, уехала в деревню, где они прожили до конца жизни.


Фотография под стеклом на стене у Дроздовой О.А. Дроздов Андрей Иванович.


У сестры моего отца, тети Нюры, было две дочки: Света и Лена.  


Фото. Лист из семейного альбома Дроздовой О.А. Анна Ивановна Дроздова. 

 

Каждое лето мы ездили в Акулово. Сначала останавливались у родителей мамы, Антона Никитовича Хренова и Татьяны Сергеевны. А когда бабушка Мотя построила дом, то мы стали летом жить у нее. Хозяйкой дома была бабушка Саша. Полное имя ее Александра Васильевна Ульянкина. Она была замужем. Ее муж, Ульянкин из Дубровки, умер еще до революции. Почему она жила у нас, бабушка Мотя объясняла так: «Я ее взяла к себе, чтобы она смотрела за домом, ну, как бы сторожила дом, когда я уезжаю в Москву».


Фото из семейного альбома Дроздовой О.А.

Семья Дроздовых. В центре Ульянкина Александра Васильевна. Слева от нее - Матрена Андреевна. 


Бабушка Саша рассказывала нам по вечерам, как она служила у Голицыных. В молодости бабушка Саша была красавицей с большими голубыми глазами. Работа ее заключалась в том, чтобы играть с княжной, дочерью Голицыных. Она гуляла с ней по парку и в лесу. Однажды им пришлось перейти лесную речку. Александра посадила княжну к себе на спину и перенесла ее через реку.


В июне 1941 года мы всей семьей приехали на лето в Акулово.


Фото . Лист из семейного альбома Дроздовой О.А. На верхнем фото - Александр Дроздов с племянником Женей. На нижнем фото - Вера Антоновна Дроздова (Хренова) с сыном Женей на руках. Акулово. 1941 год.  


Была свадьба у Мити Жилкина. Жилкин – это не фамилия, а его прозвище. Вся деревня собралась праздновать свадьбу, ну и мы, дети, тут же крутились. В это время мой дядя Василий Антонович (Марсов) Хренов приехал в отпуск на несколько дней из Владивостока, где он служил. Они как раз с Таисией Степановной собрались идти расписываться в Дубровский сельсовет. Она только что школу окончила. Вот они идут, а вся деревня смотрит им вслед. Потом опять все стали веселиться на свадьбе. И вдруг кто-то говорит: «Вы тут веселитесь и не знаете, что война началась». Я пошла домой к дедушке и бабушке Хреновым. Там уже был Василий Антонович. Вдруг заходит соседка и говорит: «А ведь и, правда, война началась». А дядя Вася говорит: «Не может быть. У нас с Германией подписан пакт о ненападении». Василий Антонович только что расписался с Таисией, и они собрались ехать во Владивосток уже вдвоем по месту службы мужа. Однако в Шилове их остановили, и Таисии Степановне пришлось вернуться в Акулово. Она зашла в дом к родителям и сказала: «На самом деле, война началась». И вот стали приходить повестки на фронт. Начались песни, пляски под гармонь. На фронт провожали, пели, плясали. Как только до ворот доходили, останавливались. Раньше при въезде в Акулово были ворота деревянные из жердочек. Так вот за воротами стояла машина. Призывники, смеясь, садились в машину. Никто не верил, что война будет такой долгой и кровопролитной. Все были уверены, что скоро вернутся. А потом пошли похоронки и крик в каждом доме. В Акулове не плакали, а всегда кричали. Моя мама не поехала в Москву, а решила остаться в деревне. Осенью я пошла в Акуловскую школу. У нас была учительница Ольга Алексеевна Морозова. А еще был учитель, Владимир Алексеевич, который преподавал у нас физкультуру и военное дело. У нас были деревянные палки, похожие на винтовки. Мы маршировали и пели военные песни, размахивая этими палками. В Акулове я окончила четыре класса, а пятый класс в Дубровке.


Таисия Степановна Марсова, жена дяди Васи работала в сельсовете секретарем у Мишиной Наталии Андреевны, ездила за карточками в Шилово. Мишина была очень строгая, так как во время войны в селе и воровство и дезертирство было. Когда милиция ловила Дмитрия Земцова, все село выбежало на улицу. На глазах у всех ему выстрелили в голову. Когда его увезли, мы с девочками пришли на то место, где он упал, насыпали холмик земли, как бы могилку ему сделали.


В шестой класс я уже пошла в Москве.


2018 год.


Фотография на стене. Дроздова Ольга Андреевна. 


Примечание:

  1. Дроздова Вера Антоновна (1906), дочь Антона Никитовича Хренова//ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 48
  2. Дроздов Иван Иванович (1872), сын Ивана Григорьевича, двоюродного брата Петра Федоровича Дроздова/ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 319.  

Крестьянская родословная села Дубровка и Акулова в воспоминаниях Дроздовой Ирины Александровны



Я, Ирина Александровна Дроздова, 1937 года, родилась в Москве в доме на Сущевском Валу. Я помню, что на стене у моей бабушки Моти висела фотография, где на фоне большого двухэтажного дома стоит мужчина. Под фотографией была подпись «Санкт-Петербург. Петр Иванович Дроздов».


Мой отец, Александр Иванович, родился в Акулове.


(По архивным данным, Александр Иванович Дроздов (декабрь 1910), сын Ивана Ивановича и Матрены Андреевны Дроздовых. Его крестные Никита Калистратович Федосов и девица Мария Ивановна Уварова / ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 67)


Фото. Дроздов Александр Иванович. 1949 г.

 

Отец работал в военном училище. Когда началась война, я помню, как мы провожали папу на фронт. На столе лежал его рюкзак, сушки и сухари. Каждый вечер немцы очень близко подлетали к Москве, начинались сирены, и мы бежали в бомбоубежище. Моя вторая бабушка по маме решила отправить нас в Тулу. Мы поехали туда, а там еще хуже, чем в Москве. Какой-то ее родственник поехал в командировку на Тульский оружейный завод и забрал нас. Как раз началась такая сильная бомбардировка, мы, дети, сами оделись и уехали с этим родственником в Москву. Далее из Москвы на пароходе мы поплыли по Оке. Все места были заняты. Нас расположили на корме и накрыли ковром. На пристани нас встретили бабушка Саша и Матрена Андреевна. В Акулове мы считались эвакуированными.


Бабушка Саша, Александра Васильевна Ульянкина, была суровая женщина и держала нас в строгости. Ровно в 3 часа у нас был обед. Если опоздаешь или не придешь в назначенное время – останешься без обеда. Бабушка Мотя с утра топила печку, готовила еду и ставила ее в печь. Потом шла в лес за ягодами и грибами и возвращалась к 5 часам. Мы же целый день проводили на речке.


Матрена Андреевна называла бабушку Сашу свекровью. Возможно, Александра Васильевна была второй женой отца деда Ивана. Возможно, она была не местная, так как после ее смерти к нам приезжала Дашутка из Полтавки и говорила, что она ей родная.


(По архивным данным, Иван Григорьевич Дроздов (1838), сын Григория Гавриловича и Ирина Абрамовна (1839), дочь Абрама Борисовича из Дубровки поженились в апреле 1856./ ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 214)


Иван Григорьевич Дроздов - волостной старшина Дубровской волости в 1898 году/ Адрес-календарь Рязанской губернии


Абрам Борисов (1811), сын Бориса Иванова из Дубровок и Прасковья Ефимова Ульянкина, дочь Ефима Алексеева из Дубровок поженились в 1828 году./ГАРО.Фонд 627, опись 245, дело 69)


Бабушка Мотя рассказывала, что муж ее гонял, ревновал. Иван Иванович Дроздов часто уезжал в Баку на заработки и возвращался к осени. Он умер до войны.


Фото. Матрена Андреевна Дроздова в белом платье. 


Матрена Андреевна с 1925 года уже точно жила в Москве, а, может быть, и раньше. Мой отец прожил все свое детство в Акулове с бабушкой Сашей. Он окончил школу в Ижевском, и только потом переехал в Москву. Родственником бабушки Моти был Никита Федосов. Он жил один, и она ему помогала. А также была крестной матерью его дочери Веры.


Фото. Дроздова Матрена Андреевна.

 


В 1926 году Матрена Андреевна построила кирпичный дом в Акулове. Когда я стала постарше, я спрашивала ее, откуда она взяла кирпичи. Она ответила: «Из Дубровок».


Бабушка Мотя была очень грамотная, обожала посещать театры и оперы, была атеистка, в церковь не ходила. В Голицынском парке ей нравились дубовые аллеи, жасмины. Когда все разрушили, она с горечью говорила, что «ломать, не строить. Нужно было бы это сохранить и поддерживать, а в доме Голицыных можно было бы что-нибудь организовать».


В эвакуации мы жили в Акулове с 1941 года до 1944, пока не вышло постановление, что можно возвращаться в Москву. Один год, с 1943 по 1944 я училась в акуловской школе. Говорили, что эту школу построил для детей Дроздов. У нас была учительница, Ольга Алексеевна Морозова. Она жила с сестрой при школе. Обе высокие, красивые. Видимо, были из благородных, так как, несмотря на войну и холод, учительница всегда приходила в класс в темном платье с белоснежными воротничком и манжетами. Ольга Алексеевна дружила с бабушкой Мотей.


В детстве у меня была подружка - Валя Уварова. Ее отца Федора Федоровича забрали на фронт. Он погиб.


(Федор Федорович Уваров (1900-1941), пропал без вести/ОБД «Мемориал»)


Маму Вали звали Арина. Она была родственницей Земцовых, которые жили в конце деревни. Ирина Иларионовна Уварова приходилась сестрой Василию, Ивану, Степану Земцовым.


Совсем близко от деревни течет речка, в которой мы купались. И вдруг раздаются выстрелы. Мы подумали, какое-то чрезвычайное событие случилось, ведь еще у всех были в памяти впечатления от войны. Мы побежали смотреть, а он уже лежит внизу, успел сбежать с бугра, и в него стреляли сверху. Ближе подойти нам не разрешили солдаты. Это был дезертир Дмитрий Тимофеевич Земцов. Его сын, Леонид Дмитриевич, позже окончил Рязанский медицинский институт и был главным кардиологом Вологодской области.


Мой отец во время войны был при военном училище, подвозил снаряды. В 1946 году он вернулся и продолжал работать в училище. Потом устроился водителем в автобусный парк. Мы тогда жили еще в деревянном двухэтажном доме на Сущевском Валу. На этой же улице располагался гараж НКВД, где работал мой дядя, Андрей Иванович. А недалеко был автобусный парк, где работал мой отец.


Фото. Двор дома 28 на Сущевском Валу в Москве.

 

Андрей Иванович пил. Зарплату получит и потом десять дней запой. Он уехал в Акулово, жил здесь один и, наверно, замерз. Это было в марте 1953 года. Матрена Андреевна умерла в 1965 году. В 1968 году дома на Сущевском Валу стали сносить. Мы все получили в Москве раздельные квартиры.


Фото. Дроздова Ирина Александровна. 

2019 год.

Крестьянская родословная села Дубровка и Акулова в воспоминаниях Володихиной Анны Александровны                                              


Глава 1


Мой дядя, Валентин Иванович Володихин, родился в Дубровке в 1929 году. На протяжении всей своей жизни он собирал материалы по истории родного села. Моего дядю в деревне звали "Корреспондент". Он ходил по домам, расспрашивал жителей о погибших во время войны односельчанах, записывал это. Эти списки и сейчас хранятся  у меня:


Списки погибших воинов во время Великой Отечественной войны, составленные Володихиным В.И.                                                                                                                         


Валентин Иванович писал  в нашу районную газету статьи, заметки о своих земляках, об их трудовых подвигах и  военном прошлом.


В статье « Фронтовичка» он так пишет про Пылаеву Александру Николаевну:

« Живет в селе Дубровка скромная женщина А.Н.Пылаева. Теперь она на заслуженном отдыхе.А до этого долгие годы работала молокосборщицей в совхозе " Приокский". Позади у Александры Николаевны большая трудовая жизнь.Она награждена медалью "Ветеран труда". Есть у нее награда военных лет-Орден Отечественной войны 2 степени, ведь Александра Николаевна-фронтовичка, прошла боевой путь от Калуги до Варшавы. В далеком теперь 1942 году она добровольцем попросилась на фронт. Комсомолка попала в зенитно-пулеметный батальон, стала наводчицей.Не раз вступали девчата-зенитчицы в бой с гитлеровскими стервятниками. Пережито много. Помнит Александра Николаевна страшное зрелище лагеря смерти " Майданек". Не удалось фашистским палачам скрыть следы своих зверств, уйти от справедливой расплаты за содеянное. Под Варшавой застал сержанта Пылаеву долгожданный день Победы. А потом было счастливое возвращение в родные края, с которыми не расстается до сих пор. Жить в мире на родной земле, работать на благо Родины - что может быть прекраснее". 


В заметке "Сыновья" он пишет о семье Якушевых:

" Дубровка, незаметная деревенька, затерявшаяся в глубинке района. До революции она входила в Касимовский уезд. Извечен был крестьянский труд ее жителей. С зорькой вставали, ложились затемно, пахали, сеяли, убирали хлеб-кормилец, держали скотину. Тяжелым трудом была наполнена повседневная жизнь дубровских крестьян, мало в ней было светлых дней.

И жила здесь в то время крестьянская семья Якушевых. Обыкновенная как и все.Но было одно, что существенно отличало ее от остальных семей. Ребятишки в ней росли грамотными на удивление многих односельчан. Очень любили книгу, печатное слово. А любовь к нему смог привить своим детям сам Тимофей Васильевич. Он сам улучал минутку и проводил ее за книгой, тянул за собой и шустрое потомство. Якушева в деревне так и звали: "Дед Тимофей-большой книгочей". В семье постоянно царил интерес к событиям, происходящим в России, к жизни других народов. На последние гроши покупали газеты, даже журналы. Любознательными выросли дети. У них был широкий кругозор, они могли давать верную оценку происходящему, стремились к общению с грамотными передовыми людьми. Пятеро сыновей было у Тимофея Васильевича....Первый -председатель Дубровского Волостного Совета - Иван Тимофеевич. Павел Тимофеевич - первый председатель колхоза, затем работал в Шилове, заведовал сберкассой, умер в 1938 году, похоронен в Шилове".


По моему, Павла Тимофеевича Якушева расстреляли в 1938 году, но точно я не знаю. А вот что его брат Степан Тимофеевич Якушев родился в 1881 году записано у Валентина Ивановича.


(Секретно. Дело Касимовского уездного Полицейского управления. Переписка с приставом первого стана о состоящем под надзором полиции крестьянине села Дубровок Дубровской волости Касимовского уезда Степане Тимофеевиче Якушеве.  Дело начато 29 января 1914 года/ ГАРО. Фонд 1297-2-309.


М.В.Д. Астраханский уездный исправник 19 декабря 1913 года. Губ. город  Астрахань. Номер 438

10/178

Секретно

29 декабря 1913 г. Г. Касимовскому Уездному Исправнику.

Состоящий под надзором полиции крестьянин Рязанской Губернии, Касимовского уезда, Дубровской волости села Дубровки Степан Тимофеев Якушев, высланный из пределов Кавказского края по постановлению наместника Его Императорского Величества на Кавказе на основании пункта 4 ст. 27 учр. Управл. Кавказского края сроком на 5 лет, считая с 1 мая сего года из Астраханского уезда выбыл на родину, в с. Дубровки.

О чем для сведения и надлежащего исполнения сообщаю Вашему Высокоблагородию. Исправник.

.

1914 года января 23 дня

Я, нижеподписавшийся кр. села Дубровок той же волости Степан Тимофеевич Якушев выдал настоящую подписку господину приставу 1 стана Касимовского уезда в том об учреждении надомном особого надзора полиции мне объявлено, обязуюсь из места жительства села Дубровок никуда не отлучаться, за самовольную отлучку с места жительства, я буду привлекаться к законной ответственности, в чем и подписуюсь Степан Тимофеевич Якушев.



29 января 1914 года

Честь имею представить Его Высокоблагородию Господину Касимовскому Уездному исправнику подлинное дело о Якушеве.

Якушев Степан Тимофеевич, крестьянин села Дубровки, Дубровской волости, Касимовского уезда, православного исповедания, 33 лет.

По какому распоряжению, за что и откуда выслан – по постановлению наместника Его Величества на Кавказе, на основании п. 4 ст. 27. Учр. Упр.  выслать за пределы Кавказского края в село Дубровки Дубровской волости.

С какого времени, какому надзору и  на какой срок – С 1 мая 1913 года надзору полиции на 5 лет.

В селе Дубровки Дубровской волости Касимовского уезда занимается хлебопашеством и ведением крестьянского хозяйства. Имеет жену и малолетнего сына, которые находятся при нем. Поведение и образ жизни крайне плохие).

 

 


Глава 2


В заметке "Вернулся солдат с фронта" Валентин Иванович писал: " В начале этого года Маргарита Николаевна Барова получила письмо от сына Николая. Он писал, что жив, здоров. Сообщал о выполнении интернационального долга, об участии в боевых действиях против душманов, врагов афганского народа. Радостным было событие".


Писал Валентин Иванович и про своих родственников Кубыниных и Володихиных:

 

" Из истории родного села. Из поколения в поколение. 

Много интересного из прошлого села Дубровка хранится в памяти старожилов. Богатая событиями история страны проходит через судьбы многих моих односельчан. Из поколения в поколение члены семей Кубыниных и Володихиных отличались в ратных делах. 

Например, один из прадедов Володихиных - Егор Ильич-участник Крымской войны (1853-1856). Вернулся с фронта без ноги. Мастерски умел рассказывать о трудных сражениях, боевых товарищах. Участник русско-турецкой войны 1877-1878 г.г. Захар Петрович Кубынин любил вспоминать об освобождении Болгарии от турецкого господства, о том, как общая борьба с угнетателями подружила болгарский и русский народы. Среди тех, кто прошел русско-японскую войну 1901-1905 г.г. был Степан Васильевич Кубынин. В годы Гражданской войны власть Советов защищали около 50 дубровчан, в том числе Петр Степанович Кубынин. Трое Володихиных - Павел, Василий, Володя храбро сражались на фронтах Великой Отечественной войны". 


Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Похороны Кубынина Степана Васильевича в Дубровке, участника русско-японской войны. Возле гроба Кубынины: Павел, Анисья, Анастасия и Пелагея. За сыном Кубынина стоит Иван Степанович Володихин. За сыном Кубынина также стоит женщина в белом платке - Дарья Аксенова. 


Эта фотография очень старая. Ей уже « сто лет в обед». Мой дед умер в 1948 году. Значит, эта фотография сделана раньше.  На ней я вижу бабушку свою, а также Нину Ивановну Герасеву, может, там есть и Валентин Иванович. Смотрят они на нас из своего времени. Нет. Тут на фотографии только две сестры Кубынины стоят.


Прасковья Степановна Володихина, тетя Валентина Ивановича Володихина, вышла замуж за Кубынина Степана Васильевича.


(По метрическим данным: Стефан Васильев Кубынин (1870), запасный рядовой 33 пехотного Алексапольского полка девятой роты, сын Василия Петровича и Параскева Стефановна Володихина (1875), дочь Стефана Семенова Володихина, заключили брак в 1892 году./ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 6)


У сестры моего дедушки, Ивана Степановича Володихина, Прасковьи, было четверо детей. Три сестры Кубынины, я их помню, Анисия Степановна (1897), звеньевая в колхозе во время войны, она была такая старенькая в моей памяти, а Анастасия (1905) работала счетоводом в конторе, бухгалтером в колхозе вместе с Валентиной Яковлевной Аникиной, а Полина (Пелагея) Степановна (1917) училась в Рязанском педагогическом училище и работала учительницей в Тырновской школе и в Крыловке.

Сын Павел (1912) воевал в РККА.

Кубынин Павел Степанович. Ст. сержант __.__.1912 , Место службы: 42 одн брп СГВ ЗакФ. Западный фронт. Пулеметный мастер 42 отдельного дивизиона бронепоездов. Награжден медалью " За боевые заслуги"/ Электронный сайт :pamyat-naroda.ru
 

До войны работал буровым мастером в Свердловске.


С моим папой они были двоюродными. В Дубровке жили только Анисья, Анастасия и Пелагея. Кубынины были староверы. Они жили затворнической жизнью. В селе говорили, что они "мужицкий дух не принимали". Всё они сами делали. Огород копали, сажали все вручную, держали корову, чистота в доме была необыкновенная. В магазине только сахар покупали, хлебы пекли, а так все свое у них было. Ну, потом они уже стали в магазине и другие продукты покупать, а так все своё было. Замуж сестры никогда не выходили, и на них в Дубровке закончился род Кубыниных.


Они жили на Новом Селе, три дома, как от меня идти к реке, на этой же стороне, где мой дом. Мой дедушка, Иван Степанович Володихин, из этого дома. Но этот дом перестраивали, как говорили, что они на быках возили лес, сами строили своими силами.  Сейчас-то их дом продали, и там живут другие люди.  Это мне мама рассказывала. Она была замужем за моим отцом, Александром Ивановичем Володихиным, а он работал в колхозе бухгалтером. Сама же моя мама, Макушина в девичестве, была из села Тимошкино. Мамка рассказывала, что их семью в 30-е годы раскулачивали, так как у них была своя маслобойня, и они считались богатыми.  Она осталась круглой сиротой в 14 лет. Во время войны, в 1943 году, мама была на торфоразработках в Шатуре и заработала ватное одеяло, которое лежало у нас в сундуке. Одеялом никто не пользовался, и мама дала его мне на свадьбу, как приданное. В Дубровке она была рабочей, телятницей на ферме. Зарплата - 60-70 рублей. Воспитывала нас одна, получала 12 рублей за потерю кормильца.  Жили мы трудно. Мясо, молоко было свое, а апельсины я впервые увидела в 12 лет. Если бы у мамы была возможность, то она бы и дальше училась, она грамотно писала, помогала мне делать уроки, немецкий язык переводила и географию знала. Но вот так судьба сложилась.  


В семье Володихиных было рождено восемь детей, но до взрослого состояния дожили только пять человек. В детстве умерла маленькая девочка Аня. В честь нее меня тоже назвали Анна, но я "живучая".  В 20 лет у них умерла еще одна дочь Анна.


(По метрическим данным:  Анна (1915), дочь Ивана Степановича Володихина и Ксении Петровны. Ее крестные Андрей Стефанович Егоркин и девица Мария Петровна Герасева/ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 101).


А случилось это так. Когда ей было лет 10, в Дубровке начался пожар. Горели гумна за околицей в заулке, в которых зерно хранили. А бабушка была за рекой на дойке, и огонь прямо на наш дом перекинулся. Анна была дома вместе с маленьким Василием. Она взяла на руки ребенка  и выбежала из дома. Анна, видимо, очень испугалась пожара. Что-то у нее в сердце ёкнуло, и после этого она стала болеть, болеть и в 20 лет умерла. В 1937 году моя бабушка снова рожает дочь Анну, но девочка умирает через шесть недель. Взрослея, я бабушке стала напоминать ее умершую дочь, и всю свою нереализованную любовь она направила на меня. Она очень любила меня, и я ее тоже любила. У нас какая-то неземная любовь была. Бабушка умерла 7 декабря  1976 года, когда ей было 81 год. Мне в это время было 16 лет. И я особо не вникала тогда в то, что мне рассказывала бабушка.  Я уехала из Дубровки, поступила в Спасское педучилище. Когда она умерла, я уже училась на первом курсе. Я приехала ее хоронить. Раньше гроб всегда на руках несли, начиная от реки и до кладбища. Это сейчас на машинах покойников везут на кладбище, а раньше только на руках. И мне мама всегда говорила, что "хоть немножко,но тоже понеси". Потом шли Катковы, которые отпевали. Дальше шли родственники. Все шли пешком. Церкви же у нас уже не было.  Люди были, кто в белых, кто в черных платках. На похоронах моего папы на фотографии моя бабушка стоит в белом платочке, края которого обвязаны крючком. Было вечернее отпевание. Баба Арина Ламтева пела вместе с Катковыми.У них от природы были очень красивые голоса. Катковы жили в Марьиной деревне, а родители эту улицу называли "Катков заулок". Катковы - певчие, "самородки", сами выучили молитвы и пели.


Фото из семейного альбома Тарасовой Т.А. Ксения Петровна Володихина. 1965 год.  


Моя бабушка, Ксения Петровна Герасева, вышла замуж за моего деда, Володихина Ивана Степановича. Дед к этому времени уже был вдовцом, так как первая жена его умерла.


Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Иван Степанович Володихин. 



От первого брака у Ивана Степановича был сын Павел. Позже Павел  погиб на фронте.


( По метрическим данным, Иван Стефанович Володихин (1886) и Анна Стефановна родили в 1910 году Анастасию. Ее крестные Степан Михайлович Володихин и Ирина Стефановна Гурова/ГАРО.Фонд 627, опись 281, дело 67.


По метрическим данным, Иван Стефанович Володихин (1886), сын Стефана Семеновича и Ксения Петровна Герасева заключили брак в 1912 году. Поручители: из Акулова Николай Уаров, а из Дубровок Иван Герасев, а по невесте села Дубровок крестьяне Павел Петрович Самсонов и Андрей Стефанович Егоркин /ГАРО.Фонд 627, опись 281, дело 77) 

Володихин Павел Иванович. Сержант __.__.1909 Рязанская обл., Шиловский р-н, с. Дубровка , Место службы: 18 сд. 

Убит 13.03.1945 Германия, н/п Яшплемба Гура, восточнее, 100 м/ Электронный сайт :pamyat-naroda.ru


 

Его имя увековечено на нашем Дубровском кладбище. Мне про  Павла мама рассказывала. Бабушка была такая скрытная. Она нам всегда говорила: « Сор из избы на люди никогда не выносить». И все она переживала внутри себя. Я никогда не видела у бабушки слез. Как бы ей не было тяжело, она никому это не показывала. 


Прозвище у Ивана Степановича было « Булка».  Мама мне говорила, что у него лицо такое было, как у девочки, беленькое такое, все пшеничное. Дядя Володя Егоркин, который недавно умер, знал моего деда. Сейчас все поумирали, даже некого спросить. Так вот Егоркин говорил про моего деда: "Этот человек на все руки". Нашему кирпичному дому уже 100 лет. Его строил мой дед с сыном. Кирпичный завод был на Баранихе. Моя мамка мне рассказывала, как кирпичные дома в Дубровке строились. Кирпич не откуда-то привозили, а свой использовали. Конечно, дед надорвался на строительстве.  Он все умел делать. Всю мебель сделал дедушка: диван, столы, этажерку. Он был бондарем, и в амбаре весь его бондарский инструмент висел на стене.  В свое время он ездил в Астрахань, бондарил, и на Дальний Восток, вместе с рыболовецкой бригадой.  У нас дома была почетная грамота от Сталина Ивану Степановичу за работу на Дальнем Востоке.Она была большого размера, примерно, с экран старого телевизора. Она была в голубой рамочке, мама всегда красила эту рамочку, и она висела в переднем углу в горнице. Со временем мы все это убрали, и я выбросила эту грамоту на Бараниху.И этажерку тоже выбросила. Так жаль.


Отца Ксении Петровны, я не знаю, как отчество, Петр и все. Жили они в доме напротив дома, который сгорел на углу.        


(По метрическим данным, Петр Иванович Герасев (1855) был женат на Екатерине Федоровне Дроздовой (1860-1916). Екатерина Федоровна скончалась в июле от внутренней боли./ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 107

Петр Иванович Герасев (1855) женился на Екатерине Андреевне Меркульцевой в 1917 году. Для обоих этот брак был повторный./ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 110).


И Иван Степанович уже с моей бабушкой  народили Валентина, Василия, Александра, Владимира и Полину. Все уже поумирали.


Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Володихин Владимир Иванович.10 сентября 1945 года. 

      
 

(Володихин Владимир Иванович 20.01.1926. Гв. ст. краснофлотец. Место службы: 52 гв. мтап 2 мтад ВВС ТОФ. Награжден медалью "За боевые заслуги". Наградной лист Володихина В.И./Электронный сайт :pamyat-naroda.ru)



Владимир Иванович умер в Рыбном. Он был товароведом Рыбновского райпо.Он был председателем Рыбновского райпо профсоюзов. "Шишка" была, главный в районе. Весь товар шел через него. И нам привозили. 
Мама говорила, что лучший из всех братьев был Василий Иванович. Летом он приезжал в Дубровку. Писал здесь много заметок, уединялся в амбар, чтобы ему не мешали, гулял по полям, по лесам, по Баранихе и все интересовался, какие успехи в животноводстве. На фронте он не был,так как был на партийной работе. Во время войны не все же должны были воевать,   кто-то должен был быть на партийной работе. Он был секретарем райкома партии. Василий Иванович (1920) окончил МГУ. Преподавал в Энергетическом институте. Он жил в Иваново очень скромно, с подселением. Был весь в науке, все для диссертации. Когда ездил в Москву, то останавливался у своей родственницы, Ульянкиной Марии Максимовны. Он не был женат, но в Иваново у него была невеста Нина.После защиты диссертации он хотел жениться. 
Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Володихин Василий Иванович. Подпись" На память - родным. Апрель 1960 г."
 
У меня есть последнее письмо Василия Ивановича к нам. Оно датировано 3 апреля 1967 года. В нем он пишет. что скоро будет защищать диссертацию 
Фото. Последнее письмо Володихина Василия Ивановича родным.3 апреля 1967 года.
В мае этого же года Василий Иванович защищал диссертацию по истории, по-моему, о жизни Калинина Михаила Ивановича, вернулся домой, у него произошло кровоизлияние в мозг, и он умер. Это было 28 мая 1967 года. Он похоронен в Иваново. Я помню, как бабушка получила письмо о смерти сына. Мы в то время, моя мама, я и моя сестра, жили с бабушкой, так как папа мой умер в 1962 году. Мы поехали на его похороны. С нами вместе была Нина Ивановна Герасева. Она в этом деле была легкая на подъем. Она и деда моего хоронила, когда он умер в возрасте 62 лет от болезни горла.  Я хорошо помню, как мы ехали в Иваново, потому что в этом году я должна была пойти в первый класс. Поезд шел через Москву, и мы заехали к Ульянкиной Марии Максимовне. Я помню, как мы поднимались по лестнице на самый верхний этаж. Лестница и перила были чугунные, металлические. Все богатое было. Я  очень смутно помню Марию Максимовну. У нее был волос кудрявый, стрижка короткая. Ее мама, Нина Ивановна Ульянкина, приходилась моей бабушке двоюродной сестрой. Каждое лето Нина Ивановна приезжала в Дубровку и останавливалась у моей бабушки. Бабушка делала квас деревенский, а Нине Ивановне он не нравился. Она говорила: "Ксения,ну зачем ты делаешь кислую воду"? Из Москвы она привозила капроновые чулки, комбинации своих дочерей и другие вещи, а также покушать что-нибудь. Нина Ивановна спала на кровати моей мамы, а мы спали на полу, она была полная, а ее муж, Ульянкин Максим Иванович, носил усы, как у Буденного.
Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Ульянкина Нина Ивановна и Володихина Ксения Петровна возле дома Володихиных. Дубровка. 1967 год.
 
С похорон моя мама привезла от дяди Васи три книги, которые он написал. Они были в темно-зеленых, болотного цвета, переплетах.   Эти книги забрали у мамы его братья. А мне сейчас очень хочется увидеть эти книги и прочитать. Так умер мой крестный - Василий Иванович Володихин.
 
Моей крестной была Тамара, дочь Полины Ивановны Володихиной.

Все они, Полина, Василий, Владимир, Валентин, уехали из Дубровки.  Они все пошли в Спасское педучилище, а потом в институт, и я потом пошла по их стопам, окончила Спасское педучилище, а потом Педагогический институт в Рязани. Полина Ивановна уехала в Листвянку, тут недалеко от Рязани . В Дубровке жил только мой папа, Александр Иванович (1923). Мой папа был не только бухгалтером в сельпо, но  и бригадиром свиноводческого комплекса, а также зав.фермой.  Все похоронены в Дубровке: Ксения Петровна, Иван Степанович, Валентин Иванович, мой папа,  и Полину Ивановну тоже сюда привезли хоронить.


Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Володихин Александр Иванович в армии. Стоит второй слева. 

 

(Володихин Александр Иванович. Военнослужащий __.__.1923. Рязанский военно-пересыльный пункт. Выбытие из воинской части 11.03.1944. Куда выбыл - трест 48 НКЭП /Электронный сайт :pamyat-naroda.ru)

Глава 3


Я читала книжку про Дубровку. Там было написано, что жестоким гонениям подвергался начетчик из села Дубровки Володихин. 

В нашей местности к раскольничьим относились села Тырново и Дубровка. В Дубровке в 19 веке широко были известны начетчики - старообрядческие священники из рода Володихиных. Так было в книге написано. 


Когда мне было лет 7, Тамара, моя двоюродная сестра, дочь Полины Ивановны, приехала в Дубровку и мы все вместе: Валентин Иванович, я, Тамара и ее дети, ходили на Бараниху на староверческое кладбище. По- видимому, кто-то из Володихиных был там похоронен.  Там был крест, я сейчас не знаю, может, его уже снесли. Могила была не огорожена. Надписи тоже не было. Это был такой ритуал, каждый год мы обязательно посещали староверческое кладбище. Удивительно, но в этом году произошел такой случай. Дочь Тамары живет в Тамбове и работает психиатром в больнице.  Я ее спросила, правда ли, что в нашей семье был старообрядческий поп. Она сказала, что по стечению обстоятельств на днях в больницу пришел священник и спросил у нее:

"А у Вас в роду священник был"? "Я не знаю",- ответила она. "У Вас в роду был священник", - утвердительно сказал он.


Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Полина Ивановна Тарасова (Володихина). 


Бабушка была верующей. В доме у нее было  2 иконы: Николая Угодника и Богоматери. В спальне, на подоконнике, стоял большой крест, сантиметров 20. Бабушка закрывалась в своей комнате и молилась. На Пасху она красила яйца.


Я помню, как мы в детстве на Пасху с моей подружкой Надей Аникиной, мне еще десяти лет не было,  все нарядные, в новых платьях, ходили по селу и раздавали всем крашеные яички, которые лежали у нас в корзиночках. Мы зашли в дом Пакалиных на Старом селе. Акулина Афанасьевна так грозно посмотрела на нас и дала нам одно белое некрашеное яйцо.  Она была смуглая, с черными глазами, и как-то выделялась среди других бабушек, которые были какими-то умиленными.  Потом  мы эти крашеные яички выкладывали на подоконники, которые у нас были широкие, шли на кладбище всем семейством. А потом катали яичкм на Красную горку. Если яички столкнутся, то ты выигрываешь. 


Бабушка вышла замуж  и пришла в староверческую семью, приняв их уклад. Так было заведено, что в семье женщины были главными. Она была кулугурка или не была, я не знаю, но она нам не разрешала свою кружку брать, ложку, таз, в котором она стирала белье. Нельзя было пользоваться ее вещами.  Не прикасались мы к ее чашке, ложке, и в общей бане ее тазик висел, привязанный на веревочке, к которому мы тоже не имели права прикасаться. В церковь  она не ходила, потому что все было разрушено.


В детстве, дождь пройдет, руки в воде, и появлялись цыпки. Бабушка водила меня к Колдаихе, которая умела как-то сводить бородавки. Домик у нее был немного разваленный. Колдаиха ниточкой перевязала мне бородавки, что-то пошептала, потом надо было как-то выйти, было страшновато, и она эту ниточку закопала, и бородавки у меня сошли. 


Иногда, тетя Катя Пакалина, когда шла из магазина, заходила к нам в гости. Екатерина Сергеевна была родственницей моего дедушки. Ее бабушка, Екатерина Семеновна, и отец моего деда, Степан Семенович, были сестрой и братом. 


(По метрическим данным: Екатерина (1852), Степан (1839), Андрей (1843) - дети Семена Леонтьевича Володихина и Евдокии Михеевны /ГАРО. Фонд 627, опись 245, дела 196,94,121.


Семен (1814), сын Левонтия Васильевича Володихина, крестьянина госпожи Бестужевой/ ГАРО.Фонд 627, опись 245, дело 51.


Евдокия Михеевна, предположительно, дочь Михея Никифоровича Лунина, крестьянина госпожи Бестужевой, потом господина Карпова.  Предположительно, Володихин жил в Степакино, а Лунин жил на Старом селе. Старое село и Степакино были одним селом и в 18 веке принадлежали Бестужевым). 


(По материалам Дубровского Волостного суда за 1862 год имеется такая информация про Володихина Л.В.

"Временно-обязанный крестьянин села Дубровок Левонтий Васильевич Володихин приносил жалобу в том, что у него за рекой Окой на пчельнике из улья выдрал мед отставной Дубровский солдат Семен Генералов, в чем могут засвидетельствовать те люди, которые находились на Стану в ночевке около пчельника.

В присутствии Волостных Судей временно-обязанный крестьянин села Дубровок Левонтий Володихин с рядовым солдатом Семеном Генераловым миролюбивым согласием"/ГАРО. Фонд 349-1-1)


Моя подружка, Надя Аникина, сейчас в Москве живет. Ее мама, Валентина Яковлевна, в девичестве Пылаева, много ей рассказывала, а Надя уже мне передавала. Валентина, дочь Якова Никифоровича Пылаева, внучка Никифора Филипповича. Потом вышла замуж за Аникина. Ее дядя, Василий Никифорович Пылаев, был на войне. А его будущую жену, Александру, вместе с Валентиной взяли добровольцами на фронт. Оказываются, все было не совсем так. Не добровольно они пошли воевать. Был приказ, чтобы из села трех женщин направить на фронт. И совсем не они должны были идти, а так сделали, что их взяли.


Валентина Яковлевна Аникина работала в колхозе бухгалтером-счетоводом и она рассказывала Наде, а мне свекор, Николай Федорович Рябичкин, рассказывал, что, когда меняли крышу на Голицынских складах, то нашли там письма князя к царице Екатерине 2. Это было в 70-80 е годы. Рукописи были желтого цвета на старославянском языке свернуты трубочкой. Их передали в музей в Рязани, а в какой, не сказали. Куда все подевалось, неизвестно. Их передавал  Николай Федорович Рябичкин, который в то время работал управляющим отделения. В его подчинении была Дубровка и Акулово. Это как заместитель директора. Директор в Тырново, а он здесь его заместитель.  


Глава 4


Есть фотография Николая Федоровича. Вот он на похоронах своей матери, Рябичкиной Феклы Михайловны. Тут стоят: Наталья Степановна, ее дочь от первого брака, дети от второго брака: Антонина Федоровна из Москвы, Николай Федорович, а также муж Натальи Степановны, Григорий Афанасьевич Аксенов, сын Дарюши Аксеновой.  

 

Фото из семейного альбома Володихиной А.А.. Похороны Рябичкиной Феклы Михайловны на Дубровском кладбище. 1949 год.


Николай Федорович (1923) воевал. Как рассказывает мой муж, что его отцу: "... 9 августа  1941 года исполнилось 18 лет, а в октябре 1941 года его забрали на фронт.  Он воевал под Москвой.  А потом толи в начале 1942 или в конце 1941 года в окружении под Москвой попал в плен.  Воевал он меньше  года.  Он сначала был в лагере для военнопленных.  А потом он попал в набор  для работы у немецких фермеров, так называемых бауеров.  Мой отец поэтому и остался жив, так как в лагере мало кто выживал.  Из лагеря набирали  в специальную команду по набору  людей на работу у немецких бауеров.  Так мой отец оказался в Германии, где работал на одного, а может, и на несколько бауеров до апреля 1945 года.  В начале апреля его освободили американские войска и передали советским властям в комендатуру.  После этого он находился на территории СССР, где длительно проверяли факт нахождения его в плену. А потом его переправили на Дальний Восток.  Я не знаю,  участвовал ли он в войне с Японией, которая началась в августе 1945 года. Но демобилизовали его с Дальнего Востока только в ноябре 1947 году. И он вернулся в Акулово". 


Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Рябичкин Николай Федорович. 13.06.1946 года. Полевая почта 53461-П.

 

У Феклы Михайловны был еще сын, Василий, который погиб на фронте.


(Рябичкин Василий Степанович. Сержант __.__.1911 Рязанская обл., Шиловский р-н, д. Акулова. Пропал без вести __.12.1942

/Электронный сайт :pamyat-naroda.ru)

После войны Николай Федорович работал бригадиром.


В 1952 году Рябичкин Н.Ф. вместе с другими колхозниками сельхозартели "Борьба" пишет статью в газету " Сталинское знамя".

 

 

В 1954 году женился на Елизавете  Андреевне Молодцовой (1923) из Акулова, дочке председателя колхоза. Любовь у них была необыкновенная. Она небольшого росточка, а ее три сестры очень высокие. Елизавета работала в Дубровке продавщицей в магазине. Николай встречал ее с работы и отвозил в Акулово домой на лошади. Сыграли свадьбу, жили они в любви, звал он ее только "Лизечка" и любовался каждым ее движением. В семье она была главной. Она придет из бани в халате, а он уже стол накрыл, яичницу сделал и докладывает ей: "Еды овечкам дал, курочкам дал". И она ему пальчиком показывает, что еще нужно сделать. Как-то был Новый год. Люди отмечали до 2 часов ночи, а потом легли спать. А Николай Федорович бежит ночью в контору, на ферму и все проверяет. И узнает, что кто-то загулял и везти молоко в Тырново некому. И вот он вернулся домой, мечется, не знает, что делать. А Елизавета Андреевна лежит на печке и говорит ему: "Ну, что ты мечешься? Успокойся". Николай взял и схватил ее за ногу. А супруга ему говорит: " Что люди скажут, когда узнают, что ты на Лизку руку поднял"?

      

Потом, когда колхозы объединились, Николай Федорович  стал управляющим. Всю жизнь он отдал работе. Даже когда пошел на пенсию, он должен был бы получать 132 рубля. Но он отказался от пенсии и продолжал работать, получая 200 рублей в совхозе. Особого добра он не нажил. Все время сажал у себя на огороде в последнюю очередь. Лошадь была одна, и он переживал, чтобы в первую очередь посадили все колхозники, а потом уже заботился о себе. Свекровь тоже работала в магазине до 65 лет. 


В 1987 году в феврале Николай Федорович заболел онкологией и в июне уже умер.


Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Рябичкин Николай Федорович. 1980 год.

 

(Рябичкин Николай Федорович
Дата рождения: __.__.1923
Место рождения: Рязанская обл., Шиловский р-н, с. Тырново
Наименование награды: Орден Отечественной войны II степени
Дата документа: 06.04.1985
Автор документа: Министр обороны СССР
/ Электронный сайт https://pamyat-naroda.ru)


Глава 5


Молодцов Андрей Афанасьевич - в Акулове первый председатель.  Он был дедом моего мужа по линии матери. Мать его рано умерла.


Из семейного архива Володихиной А.А. Фото. Автобиография Молодцова Андрея Афанасьевича. 1961 год.




Фото из семейного альбома Володихиной А.А.  Андрей Афанасьевич Молодцов с четырьмя дочерями: Александрой, Анной, Елизаветой, Зинаидой и внуком Рябичкиным. 1970 год. Акулово.  
 Фото из семейного альбома Володихиной А.А.  Андрей Афанасьевич Молодцов со своей женой Марией Васильевной. Акулово. Фото сделано племянником Андрея Афанасьевича, Спирякиным Иваном Дмитриевичем. Октябрь 1960 г. 

У Марии Васильевны Молодцовой, жены председателя, была племянница, Мария Александровна Панина (Молодцова), которая вышла замуж за Виктора Петровича Панина.   Моя свекровь, Елизавета Андреевна, приходилась двоюродной сестрой Марии Александровне. 


Мамка мне рассказывала, как еще мой папа в колхозе работал. Мы не знаем, как раньше люди жили. Мы можем только сравнивать Брежевские времена с нынешними. Мы не можем сравниваться со Сталинскими временами, мы тогда не жили, и судить не нам.  Мы только можем прочитать то, что скажут люди того времени. Опять же, что кто-то скажет, этому мало веры. Можно такое наговорить о человеке. 

 

У нас сейчас во всем селе 12 местных жителей  осталось.  Все поумирали, и вместе с ними умерла их история. 

Вот я помню, как мне одна женщина рассказывала, что когда она была маленькая, то видела, как в кирпичные ворота барского сада на лошадях въезжали кареты. Вход в барский сад был сделан аркой. Из булыжника, из камня сделаны дорожки. По бокам стояли скамейки. А во время войны плыл по Оке пароход.  На нем везли беженцев- детей, которых потом расселяли в клубе, и всю войну они жили в Дубровке в барских домах.


Тетя Шура Баранова, с 1937 года, рассказывала, что  в барском саду были парнички кирпичные, 1 метр на два, ящички такие, в которых выращивали рассаду.  Александра Ивановна Баранова - дубровская. Вышла замуж за Баранова. Нашей бабушки племянницы дочь. В девичестве она была Щербакова. Тетя Шура нам родня по Герасевым.  Ее папа погиб и  похоронен в Шлиссельбурге. Ее мама, Нина Ивановна Щербакова, двоюродная сестра моего отца,  жила до войны с  мужем и дочерью Валей в Ленинграде на Сердобольской улице.  Когда началась война, отца забрали на фронт, а Нина Ивановна с Валей села на поезд и отправилась на родину. По дороге их поезд несколько раз бомбили, но все обошлось, и она благополучно вернулась в Дубровку, где жила ее вторая дочь Александра с ее матерью, Ольгой Петровной Герасевой. Нина Ивановна устроилась работать в рыболовецкую бригаду и всю войну прожила в Дубровке. 


Александра отца своего не помнит.  В военкомат не ходила и ничего не узнавала о нем, так как не знает его отчество. Просто, как-то не интересовалась этим.  Только помнит, как они узнали о том, что их отец погиб на войне. Письмо от сослуживца пришло на почту в Дубровке, почтальон вскрыла его и растрезвонила всем о том, что написано в письме.  Первой об этом узнала Мария Андреевна Тимакина, сестра погибшего Ивана Щербакова. Она прибежала к Нине Ивановне и спрашивает, что мы не знаем, убили его или нет. А потом точно подтвердилось, что он погиб. За то, что почтальон вскрыла письмо, ее уволили с работы.  А письмо написал сослуживец Щербакова, с которым его связывала клятва в том, что кто первый из них погибнет, должен сообщить родственникам об этом. 


(Щербаков Иван Андреевич.  Красноармеец, __.__.1913. Рязанская обл., Шиловский р-н, с. Дубровка , Место призыва: Выборгский РВК.  Место службы: 86 сд. 

Убит 12.01.1943 Ленинградская обл., Мгинский р-н, г. Шлиссельбург, в районе/https://pamyat-naroda.ru)


Мне сказали, что нашего деда раскулачивали. Это я не знаю. Корешковых тоже раскулачивали или нет? Я знаю, что Иван Иванович Корешков был первый коммунист в Дубровке. Сейчас из местных осталась только Кондрашова Тамара (1950), дочь Егора Кузьмича, который пришел с войны без ноги.  Его жена Клавдия Владимировна была в девичестве Негодяева.  Ее сестра вышла замуж за Ивана Григорьевича Ульянкина, по прозвищу «Рубец». Их дочь  - тетя Рая Лукашина, работала продавщицей в магазине в Дубровке. Сестра ее, Таисия Ивановна Ситникова, жила в Москве.



Фото. Володихина Анна Александровна. Рязань. 




Глава 6


Валентин Иванович очень много писал об истории нашего села, особенно, в последние годы своей жизни. Вот он пишет:

" Старики рассказывали, что был когда-то барин Дубровский. Он и основал наше село. А к Голицыну Дубровка перешла при Петре 1. Было это так. 

Плыл однажды Петр 1 на корабле в Касимов со своими приближенными. и среди них -герой Полтавской битвы, любимец Петра-Голицын. Было раннее утро. Вышел Голицын на палубу, любуется местностью. А Петр проснулся, настроение у него хорошее, подходит к Голицыну и спрашивает: " Ну что, нравится"? Голицын в ответ:"Эх, кабы такую красоту нарисовать"! А Петру послышалось:"Такой бы красотой обладать".Он тотчас:"Ну и владей". Подмахнул указ, и стал Голицын владеть Акуловым и Дубровкой". (Информатор Володихин В.И.)                                                                                                                                

Вот он пишет статью " Навстречу новой жизни".

"Великая Октябрьская революция внесла в жизнь Дубровки обновление. Был разрешен основной жгучий вопрос о переделе земли в пользу бедноты и середняков. 

В Дубровке образовалась партийная ячейка, которая создала Комитет бедноты под руководством М.К. Урляповым. Партийная ячейка и Комитет бедноты при поддержке крестьян совершил передел земли не по "душам", а по"едокам", считая и женщин. 

Вторым крупным делом был сбор и отправка хлеба рабочим Москвы и Петрограда. В это же время проводилась срочная мобилизация крестьянской молодежи в Красную Армию. Уходили на фронт и коммунисты.

Комсомольскую организацию на селе возглавил М. Корнешов. Массы крестьянства тянулись к культуре, искусству, знаниям. В жилом помещечьем доме был организован клуб.

Комсомольцы вели активную культмассовую и спортивную работу, шефствовали над парком, фруктовым садом, школой.

Новая жизнь бурно входила в крестьянские дома, ломая старые устои и традиции.

Краевед В.Володихин".


Есть у него статья "Миля и Мирослав". Не раз наплачешься над такой статьей. Писал он и про Егоркиных,про Маскина, большевика в годы Октябрьской революции, про Михалевых, у которых на войне погиб отец и два сына.      

    

 

И вот еще одну статью Валентина Ивановича я переписала в нашей библиотеке города Рязани: "Дубровка в прошлом".

"До Великой Октябрьской социалистической революции в Дубровке заметно проявилось классовое расслоение крестьян. Одни выделялись в мелкую буржуазию, став землевладельцами, лавочниками, заводчиками (кирпичный завод, завод молочных продуктов), бакалейщиками, почтовиками, перекупщиками, ростовщиками. В селе было пять больших и малых торговых лавок. Другие крестьяне к этому времени разорились и обеднели, были безземельными и безлошадными. Остальные - середняки. Жилые постройки - наглядное проявление расслоения крестьян. Дом Ларюшкина, бывшего последнего управляющего в имении Голицына, дворцом возвышался над Никольским оврагом. Красивый кирпичный дом по вечерам светился многочисленными окнами. 


Ниже под склоном Никольского оврага пристроилась хибарка Василия Степановича Разина. Разин был безземельным, безлошадным, жил промыслом, изготовлял веревки разной надобности. Все его богатство состояло из большого колеса для скручивания пеньки в веревку. В самом низу Никольского оврага - лачуга многодетной Дарьи Антоновны Путилиной, разорившейся крестьянки, которую прозвали "Разоренкой". Она пробавлялась сапожным ремеслом. Сапоги тачала отменные. Любую обувь латала мастерски. Не одной семье приходилось жить в вырытых землянках".


Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Володихин Валентин Иванович. 1989 год. 



Глава 7


Я читала воспоминания Негодаева Владимира, что он не интересовался историей. Конечно, когда нужно было изучать бесконечные съезды партии,пленумы, постановления, директивы, вряд ли молодежь можно было этим заинтересовать, и история воспринималась как скучный предмет. 


Мишину я помню смутно. Но когда я прочитала в чьих-то воспоминаниях, что про нее сочиняли анекдоты, я считаю это несправедливым. Мне кажется, что она была хорошей женщиной. 

 

( 21 октября 1929 года Мишина выступает с докладом в Ижевском райкоме партии, где она работала в это время: " Практические предложения по Окр. совещанию Райженорганизаторов по вопросу об очередных задачах партии по работе среди работниц и крестьянок" /ГАРО. ФП-2-1-184.

"Основными задачами работы среди женщин работниц и крестьянок на текущий год должно быть:

а) Организация работниц вокруг вопросов реорганизации промышленности, удешевления себестоимости продукции, повышения производительности труда и качества продукции, переустройства быта.

б) Организация крестьянок на практических задачах коллективизации, производственного с/х  кооперирования, повышения урожайности с/х, хлебозаготовках, борьбы за грамотность.

в) Работа по массовому выдвижению работниц, батрачек, крестьянок на руководящую работу, усиления темпа вербовки работниц и батрачек в партию. Исходя из этого Бюро райкома выдвигает к исполнению следующие конкретные задачи:

В области подготовки кадров и актива:

Для обеспечения необходимого руководства возрастающего актива подобрать ячейковых сельженоргов, провести с ними совещание в декабре месяце.

Провести персональный подбор женского актива для посылки на смешанные курсы по подготовке общественного актива, обеспечив посылку в первую очередь батрачек и беднячек.

Провести в декабре и в марте районные совещания с женщинами делегатками и активом по основным вопросам работы.

В области агитационно-массовой работы:

Добиться за текущий год двойного увеличения участия работниц и крестьянок в различного рода кружках, школах и курсах.

Совместно с органами здравоохранения проработать вопросы удешевления стоимости содержания детей в яслях и увеличения за этот счет охвата их.

Ввести обязательную практику прикрепления не менее 5 делегаток к с/х. секциям Советов и практику социалистического соревнования и выполнения задач по коллективизации, по кооперированию, проведению агроминимума, хлебозаготовкам, по займам.

На всех делегатских пунктах проработать сельские планы коллективизации, а также по хлебозаготовкам.

На основе приближения политпросвета учреждений по колхозам и кооперативным объединениям  добиться максимального привлечения колхозниц, батрачек и кооперированных крестьянок в ликпункты, в школы, малограмотных , колхозно- кооперативное ученичество, в политшколы.

Сельячейкам и женоргу обратить внимание на развитие и укрепление работы в селениях сплошной коллективизации.

Особое внимание обратить сельячейкам и женоргу на подготовку и вербовку в партию батрачек и колхозниц.

В области выдвижения крестьянок:

Проверить выполнение по сельячейкам сентябрьских директив за 1928 год о массовом выдвижении, по подготовке выдвижения.

За текущий год выдвинуть сельячейкам и женоргу крестьянок на руководящую работу: с\советы – 3 женщин, кооперативные организации – 5 женщин, в кресткомы – 5 женщин на председателей СККОВ и пропустить их через соответствующие курсы.

Лучшую часть актива втянуть в сеть партпросвещения, приглашая их персонально на открытые партсобрания и взяв установку на вовлечение их в партию".

Прослушав доклад Мишиной Ижевский РК, постановил: Практические предложения предложенные Мишиной утвердить . Всем партячейкам уделить внимание перевыборной кампании дел. пунктов, а также массовой работы среди женщин. Обратить внимание на качественный и социальный состав новых делегаток. Выделять в качестве руководителей только членов ВКП(б), политически вполне грамотных. …)


(В ноябре 1930 года Мишина Наталья Андреевна возглавляет Ижевскую сельячейку ВКП(б)/ГАРО.ФП-2-1-88.

Резолюция принятая на заседании Бюро Ижевского Райкома ВКП(б) от 11/11-30 г. по докладу о работе Ижевской сельской ячейки ВКП(б). Заслушав доклад т. Мишиной и содоклад т. Кузнецова о работе Ижевской сельской ячейки ВКП(б), Бюро Райкома отмечает:

  1. Ячейка справилась с важнейшими хозяйственно-политическими кампаниями, как посевкампании, хлебозаготовки, что в этих кампаниях ячейка проводила правильную классовую линию.
  2. Как недостатками в работе ячейки следует отметить: слабый рост организации, недостаточно была поставлена работа групп бедноты, которая строилась исключительно кампанейским порядком, недостаточно оказалось руководство ячейки учетом Единого с/х налога, благодаря чего в результате проверки этой работы обнаружены укрытые неземледельческие заработки, совершенно недостаточно руководство ячейки сетью партпросвещения. Руководители сети не заслушивались и партпросвещение поставлено слабо.
  3. В качестве практических мероприятий Бюро Райкома предлагает проделать ячейке следующее: усилить рост ячейки за счет батрацкой бедняцкой части актива, практикуя методы прикрепления к отдельным активистам партийцев,  сейчас же поставить работу групп бедноты в плановом порядке, выделив к каждой группе руководителя, поставив перед ним вопрос таким образом, что качество его как члена партии будет определяться качеством работы руководимой им группы, заслушивать доклады о работе групп как на бюро, также на общих партсобраниях не реже одного раза в два-три месяца, проверить охват сетью партпросвещения членов и кандидатов партии и заслушивать на партсобраниях руководителей школ о работе.
  4. Отмечая, что руководство добровольными обществами было недостаточным, обратить на эту работу серьезное внимание, чаще заслушивая доклады прикрепленных к ним партийцев, обратив особое внимание на руководство обществом Воинствующих безбожников.
  5. Немедленно мобилизовать все силы ячейки на сбор семфондов, организуя ударные бригады из колхозников, активистов бедняков и середняков.
  6. Мобилизовать силы комсомольцев на проведение коллективизации, создание семфондов, сбор утильсырья, для чего необходимо организовать ударные бригады из комсомольцев и молодежи.
  7. Отмечая, что среди неорганизованного населения 3 заем индустриализации распространен недостаточно. Сейчас же повести работу с таким расчетом, чтобы контрольная цифра была реализована полностью.
  8. Принять срочные меры к полному и немедленному сбору недоимок по Единому с\х. налогу и страхплатежам и самооблажению.
  9. Отмечая, что партнагрузка распределена неравномерно, предложить Бюро пересмотреть распределение партнагрузки, распределив ее более равномерно.
  10. Проверить состав членов с\совета в смысле их классовой выдержанности, активности при проведении коллективизации, создания семфондов).   

(Результаты займов индустриализации:

Сводка  предварительных итогов участия женских масс 2 займа индустриализации по Рязанскому округу. 27 декабря 1929 года/ГАРО.Фонд П2-1-184

По Шиловскому району: в селе Дубровском делегатки производили соревнование друг с другом, таким путем подписалось на 90 рублей).


Крестьянская родословная села Дубровка и Акулова в воспоминаниях Тарасовой Тамары Анатольевны                                               

Глава 1


Мой дядя, Валентин Иванович Володихин,  в 14 лет окончил семилетку в Дубровке, поступил в  Спасское педагогическое училище. После окончания училища  тогда обязательным было ехать по распределению туда,  куда тебя посылают. Его  послали в Уэлен. Это самая северо-восточная точка нашей  страны.  Валентин Иванович говорил, что в ясную погоду через океан  была видна Америка.  Там Охотское море, и самый узкий перешеек между Россией и Америкой. Уэлен - селение, в котором жили чукчи. Русский язык они не знали, и вот прибыл к ним молодой человек 18 лет, учитель начальных классов.  А школы там нет. Ему самому приходится строить школу. Конечно, он не один строил, ему помогали.  И вот он построил эту школу и проработал там 4 года.  Или 5 лет. За то, что он строил школу и работал в этом селении, ему  присуждена была Сталинская премия.  За время, проведенное там, он привык  к обычаям местного населения. Они ели сырое мясо  оленей, отрезая кусок, клали себе в рот. Олени питались ягелем, и Валентин Иванович даже привозил нам ягель, чтобы показать, как он выглядит. Еще он рассказывал про то, как они хоронили своих близких. Вот, умирает человек, они  кладут его на салазки, увозят его подальше от селения и там бросают.  В их селении не было захоронений. Получив Сталинскую премию, он возвращается в Дубровку и покупает мне велосипед. Это было неким великим чудом потому, что тогда никаких велосипедов в помине не было.   Я училась в 6 классе. Кроме велосипеда он  мне привез разные подарки. Я у них была первой внучкой и первой племянницей. Они меня любили, за что я им очень благодарна.  И даже, когда я училась в институте, Валентин Иванович всегда присылал мне 10 рублей.

                                                                                                                                  

После этого он поступает в Рязанский Педагогический институт на исторический  факультет. После окончания института работает учителем, а потом директором школы в  Рыбновском районе.  Он был  такой товарищ, что любил места менять, новые места обживать. Поэтому он некоторое время жил на юге в кубанских станицах, потом уехал в Тюмень,  город нефтяников. Там он женился, и у него родилась дочь.  Валентин Иванович устраивается в экспедицию по раскопкам.  Он хорошо в этом деле разбирался.  Как-то  он приехал ко мне на дачу  в Кораблинском районе и говорит: «Ты живешь в селении, которое построили татары. Это селение расположено по кругу.    По речке Ранова, которая  здесь протекает, татары возили груз на лодках на Ряжск.  А здесь у них  было сторожевое селение, которое охраняло товары,  шедшие по реке.  Все дома здесь построены без фундамента на глине и из камней. Не из кирпичей, а из камней».

После этого Валентин Иванович переехал в Тырново и был там учителем русского языка, а также  занимался историей Дубровки.


Мой дядя  всегда хотел, чтобы наша Дубровка процветала. Он писал заметки в районную газету  про  людей, живших в селе. Например, про женщину, участницу войны, которая жила через два дома от нас.  А люди в  Дубровке были неграмотные. И стали высмеивать его. Все жители Дубровки были против того, что он писал в заметках.  Людям это не нравилось, и высмеивалось. Им все заметки не нравились.  В 90-е годы, когда все стало рушиться, решили снести указатель, что здесь находится деревня Дубровка. Валентин Иванович добивался в районе, чтобы этот указатель остался. Был большой скандал. Но все-таки он отстоял указатель, и он до сих пор там есть. Он хотел, чтобы дорогу в Дубровке заасфальтировали.  А жители села отказались от этого.

                           

У Валентина Ивановича было много материала, посвященного Голицыным.Он изучал книгу Голицына Н.Н. « Род князей Голицыных» и купчую от 6 февраля 1824 года.  У него написано: « 1823 год. Бригадир Николай Ильич Муханов  продал имение в Дубровках флигель-адъютанту  Его Императорского Величества гусарского  полка Василию Сергеевичу Голицыну».


Фото из Касимовского краеведческого музея. Фотокопия купчей от 1824 года.  


  

Вот какой литературой он пользовался. У него про Муханова и про Нарышкина есть.  Вот он пишет, что Муханов был декабристом. А про Бестужева  у него ничего нет. Он исследовал, как Акулово возникло, почему Павловка так названа. Мой дядя считал, что ее назвали в честь императора Павла. Полтавка названа в честь победы в Полтавской битве. Валентин Иванович готовил статью про Голицыных к печати, но не успел опубликовать ее до смерти. Вот эта статья. А может она уже опубликована, не знаю.


 

Из семейного архива Володихиной А.А. Статья Володихина В.И. "Голицыны".   

    

Так как Валентин Иванович Володихин был правнуком Федора Гавриловича Дроздова, он занимался родословной Дроздовых и Герасевых.  Только этими двумя фамилиями интересовался. Эти записи остались у меня. Вот у него здесь написано, что у Дроздова Федора Гавриловича и его жены Марии Ефимовны Болдиной были дети: Ксения, Екатерина, Ирина, Петр. Федор Гаврилович  был приказчиком у Голицыных.


(По метрическим данным у Федора Гавриловича Дроздова было 7 детей: Ксения (1849), Михаил (1851), Соломонида (1855),Петр (1858), Екатерина (1860), Ирина (1864), Иван (1869-1870).


Ксения вышла замуж за Протасова в 1866. Соломонида вышла замуж за Шарутина в 1872 году./ГАРО. Фонд 627, опись 245, дела 168,182,210,230, 241, 272,299,309,319,285)


Валентин Иванович пишет, что брат Марии Ефимовны, Антон Ефимович Болдин, был женат на Екатерине Климачевой. Возможно, что Антон имел двойную фамилию Болдин-Климачев.


(По метрическим данным: Антон (июль 1832), сын Ефима Климовича/ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 81).

"Петр был купец. Город Томск", -  здесь у него так написано. Супруга Петра, Прасковья, из семьи Дадонкиных. Петр Дроздов был экспроприирован (1918-1920) в городе Томске. Моя бабушка все это знала, только ее никто об этом не спрашивал. 


(По метрическим данным, у Петра Федоровича Дроздова и Анисьи Петровны (1861), дочери  Петра Игнатовича Дадонкина родилась дочь Агрипина  в 1890 году.  Ее крестные - Евдоким Иванович Дадонкин и Ирина Федоровна Егоркина.

Кроме Анисьи, у Петра Игнатовича Дадонкина была еще дочь Прасковья (1869). /ГАРО, Фонд 627, опись 281, дело 6, опись 245, дела 248, 299).


Ирину Федоровну мы звали Ариной.  Она жила недалеко от Горохова колодца.


Фото. Горохов колодец. Дубровка. 2019 год.    


Горохов колодец находился внизу, а вот на вершине, на высоте горки, был деревянный дом Ирины Федоровны.  Сейчас этого дома нет.  Когда мы были детьми, то приходили к ней, и  она нам давала конфеты. Во время войны за ней ухаживала Нина Ивановна Щербакова (Герасева).  Дочь Ирины, тоже Нина Ивановна, проживавшая в Баку, всегда останавливалась в Дубровке у Нины Ивановны Герасевой, своей племянницы, потому,что она жила одна без мужа.  Муж у нее, Иван Андреевич Щербаков, погиб на фронте.  А сама Нина во время войны была рыбачка. Нина Ивановна рассказывала, что у нее очень хороший муж-Максим Иванович Ульянкин. Я его никогда не видела, так как Нина Ивановна в Дубровку всегда приезжала одна и всегда рассказывала о своих детях.  Одна дочь у нее жила в Ташкенте, другая в Нальчике . Потом эта дочь жила в Москве и работала в министерстве химии.  Химик  по образованию. Они все были грамотные.  Нина Ивановна никогда не работала.  Она зналась с нами. Тетя Нина всегда к нам хорошо относилась. Любила пироги печь. Когда она приезжала в Дубровку, ставили самовар.  В самоваре через марлю варили яйца.  Потом  чугун картошки варили в печке, вечером этот чугун ставили на стол, приносили помидоры, огурцы. У бабушки всегда получались очень хорошие помидоры и огурцы. Они стояли у нее в погребе. А погреб всегда набивали снегом, и поэтому получались соленые овощи не кислые, а ароматные  и очень  приятные на вкус. К дочери Нины Ивановны, Марии, часто ездил мой дядя, Василий Иванович Володихин, ночевать, когда приезжал в Москву.

Дальше Валентин Иванович пишет, что Екатерина Федоровна Дроздова вышла замуж за Петра Герасева, отца Ксении Петровны, моей бабушки. У Валентина Ивановича не указано отчество Петра.


(По метрическим данным:

Петр (1855), сын Ивана Ивановича Герасева и Анисии Киприяновны/ГАРО. Фонд 627, опись 245. дело 210).


Глава 2


У Катерины и Петра были дети: Александр, Ольга, Ксения и Мария. Про Александра я ничего не знаю. Мария жила где-то далеко и, кажется, ее звали Белка. Она была замужем, а муж ее из Дубровки пил, одним словом, увлекался вином. Так я запомнила из разговоров. Ольга Петровна (1 июля 1889), сестра Ксении, моей бабушки, вышла замуж за Герасева Ивана. У нее была дочь Нина. Нина Ивановна, и она приходилась племянницей моей бабушке. 


(По метрическим данным:

Нина (декабрь 1914), дочь крестьянина деревни Сергиевки прихода села Наследничьего Касимовского уезда Укладцева Ивана, состоящего на военной службе,  и его законной жены Ольги Петровны. Ее крестные - Корешков и девица Мария Петровна Герасева/ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 93).


Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Похороны Ольги Петровны Герасевой. На фото - Валентин Иванович, Полина Ивановна, Иван Степанович и Ксения Петровна Володихины, Нина Ивановна Щербакова, Дарья Степановна Аксенова. Крайняя справа - Зина Каткова. До 1948 года. 

  
 

Нина была гостеприимная женщина, всегда ходила  к нашей бабушке, Ксении Петровне, а если узнает,что я приехала,то она тут же прибегала. Доброжелательная, хорошая была. Она жила как раз напротив нашего дома.  Этот дом до сих пор стоит. Часто у Нины собиралась округа наша, соседи из пяти домов. Начинались вечерние разговоры, вспоминали молодость свою, грызли семечки, ткали, пряли и делились новостями. В основном, занимались прядевом. У нас был станок,  с помощью которого можно было ткать полотенца льняные и  цветные дорожки, сделанные из старой ткани. Собирали ото всех соседей ненужные простыни и одежду,  разрезали ее на полоски, одна полоска красная, другая зеленая. Кто рвал простынь на отдельные тряпки, кто скатывал эти тряпки в клубок, кто в самодельный станок вставлял эти полоски. Потом пряли шерсть. Шерсть сначала били, чтобы очистить ее после того, как овцу подстригут. Бить ходили в Тырново  шерстобиткой, и  после этого шерсть становилась мягкая и чистая, и из нее уже  можно было прясть.  Иногда масло били на маслобойках. У нас была  маслобойка. Она представляла собой кадку, а сверху крышка, в крышку вставляли пестик. Наливали сливки в маслобойку, пестик поднимали вверх и вниз, жидкость  приходила  в движение, и получалось  масло. Я сама занималась этим, пока жила в Дубровках. 


Моя бабушка пекла блины. Не всегда, а только по большим праздникам.  В печке они  горкой поднимались, а когда она вынимала их из печки, то эта  горка  опускалась.  Дрожжей тогда не было, а для закваски использовали желудки телят.  Когда бабушка делала сыр, она всегда спрашивала у соседей телячий  желудок. Она его использовала как закваску.  Блины ели с маком. Когда мак  остручат, надрезают маковую головку  и высыпают из нее зернышки, примерно, с полкилограмма, а потом его толкут в деревянной ступе.  Зерна мака становились мягкими, как бы смоченными жидкостью.  И эту массу собирали, и когда ели блины, то это месиво клали сверху, и оно напоминало сметану. 


К тете Нине приходила Вера Дадонкина и Шура Негодяева. Шура жила напротив нас в кирпичном доме. Рядом с нами жил Егор Кузьмич Кондрашов. Я не знаю, но, по-моему, его жена, Клавдия, была сестрой Шуры Негодяевой. Еще одна их сестра была замужем за Иваном Григорьевичем Ульянкиным, но рано умерла. Иван Григорьевич Ульянкин имел самый красивый дом в деревне. Он его все время восстанавливал. Такая трудолюбивая семья была. Обычно, в парк идешь, мимо них проходишь. 

 

У бабушки был свой круг общения. В селе был такой обычай, вечером собирались люди у кого-то  и рассказывали что-нибудь о себе. Сами прядут,  вяжут и кто-то что-то  рассказывает. Например, Катя Пакалина  имела дар рассказчицы. Как артистка, начнет что-нибудь рассказывать, и все покатываются со смеху. Катя не была замужем и жила на Старом селе в кирпичном доме. Вообще,  семья у моей бабушки была очень разговорчивая. Когда Ксения Петровна где-то бывала, например, едет на базар продавать поросят или на заготовку, куда нужно было государству сдавать своеобразный оброк: столько-то гусей, столько-то яиц, столько-то молока, то все село собиралось и слушало ее. А так она сядет на крыльцо, вот идет кто-то мимо, заходит к ней.  Многие  к ней приходили для того, чтобы поделиться своим горем.  Была  одна женщина, которая подходила к ней и говорила: "Я хочу с тобой поделиться о том-то и о том-то". Нина Каткова. Сейчас остался ее дом напротив магазина. Он немного возвышенный, как двухэтажный.  Она называла мою бабушку очень ласково «Ксеюшка».  Она любила  рассказывать ей про свои неудачи. "Я знаю, что ты никому ничего не расскажешь". И начинала рассказывать ей какую-нибудь свою историю. Еще рядом с нами жила тетя Настя Корешкова. Она тоже к нам ходила. Замужем она не была, а Корешкова это была ее девичья фамилия. Жила она со своей теткой, Марьюшкой, которая тоже к нам всегда приходила. Корешковы были какими-то родственниками моей бабушки.  Тетка эта, Мария, уж не Якушева  ли она была в замужестве? Тетя Настя всегда садилась на диван. Диван был самодельный.  Дедушка делал его.  Все эти строительные работы он знал. Он плел из  ивы диван, который стоял у нас в горнице.  Это как в скверах сейчас делают деревянные скамейки, так и у нас дома было.  В доме стояла русская печка, перед печкой  широкая лавка, на которой мыли посуду. На этой же лавке чистили картошку, очищали тыкву, перед тем, как ее запечь.  Тут же рядом была печь-голландка,  а перед голландкой стоял стол, за которым мы обедали.  Садились мы на лавки.  Стульев у нас никаких не было.  Мыли посуду в деревянных тазах, которые назывались  « вешки». В эти  «вешки»  наливали воды, мыли посуду, складывали ее столбиком. Первый раз  выльют воду, потом второй раз нальют. Так вот мыли посуду.  Воду брали из колодца.  У нас был колодец.  Назывался «Климачев-колодец».  Его назвали так по фамилии тех людей, кто сделал этот колодец.  Я знаю, что в Дубровке жили Климачевы. Я помню, что в этом доме женщина жила после войны.  Колодец находился напротив нас, правее к речке на два дома.  Климачевы  жили и на Полтавке. И вдруг как-то моя бабушка Ксения начинает говорить, что Климачевы из Дубровок и Климачевы на Полтавке родственники.  Климачевы в Дубровке тоже моей бабушке приходились какими-то родственниками. 


К моей бабушке  очень любила ходить ее двоюродная сестра, Дарья Степановна Аксенова (Герасева). Особенно, каждый вечер, когда у нас самовар на столе, картошка, она  сама ни помидоры ни огурцы не солила.  Там стояли чашки с помидорами. Она их с большим удовольствием ела и пила много чая.  По 10-20 стаканов чая выпивала, потом залезет на печку, немножко полежит, а потом начнет что-нибудь рассказывать.  А потом говорит: " Аксютка, налей мне еще стаканчику чая". Дарья жила на Новом селе, ближе к концу села, домов 10 от реки, рядом с Гольцыными. У нее был муж - Афанасий Яковлевич Аксенов. Она его звала "Хоня", вместо "Ф" "Х" говорила.  У бабушки нашей была баня. А баня, наверно, была одна в селе.  И вот, когда бабушка истопит баню, они всегда спрашивали: "Осталась вода"? "Осталась". "Ну, мы пойдем, помоемся". И ходили к нам мыться в баню. 


Может, у Дарьи Степановны был еще брат - Михаил Степанович Герасев. Его сына, Петра Михайловича Герасева, две дочки часто ходили к нам в гости. Сначала они жили в Дубровке, а как они оказались в Акулове, я не знаю.


(По метрическим данным: у Петра Ивановича Герасева был брат,Степан Иванович Герасев.

Степан (1851), сын Ивана Ивановича Герасева и Анисии Киприяновны/ГАРО.Фонд 627, опись 245, дело 182)

У детей Михаила Степановича крестными были девица Ксения Петровна Герасева и Афанасий Яковлевич Аксенов  в 1912 и в 1913 г.г /ГАРО. Фонд 627, опись 281, дела 77, 84)


Мы жили  с бабушкой в родовом доме Володихиных, напротив магазина на расстоянии трех домов. Сначала дом наш был деревянный, а потом его дедушка обложил кирпичом. А вот рядом с нами, через дом, жили Маскины. Маскин Прокоп.


(Маскин Прокофий Матвеевич. Красноармеец. __.__.1901 Рязанская обл., Шиловский р-н, с. Дубровки , Место службы: 4 гсбр. х

Убит 12.05.1942 Калининская обл., Холмский р-н, д. Груховка / Электронный сайт pamyat-naroda.ru)


Его жена, Зинаида Александровна, часто приходила к нам в гости. Однажды у нее в трубе загорелась сажа. Она испугалась, что дом сгорит, и будет пожар. Она стала к нам вещи свои приносить. Машинку принесла. Были ли Маскины нам родственники - я не знаю.


(По метрическим данным: 

Стефан Семенович Володихин (1839), сын Семена Леонтьевича и Васса Захаровна (1840), дочь Захара Ларионовича Маськина.

Год свадьбы - 1858/ ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело  230.                        

Матвей (1867), сын Ивана Стефановича Маськина/ ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 287.       

Иван Стефанович Маськин (1845), сын Стефана Ларионовича / ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 134.

Захар (март 1811),  сын Лариона Афанасьевича Маськина, крестьянина господина Карпова/ ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 48. 

Стефан (декабрь 1802), сын Лариона Афанасьевича Маськина, крестьянин господина Карпова/ ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 38).


Глава 3


Я родилась в 1939 году  в Тырновском  роддоме. А  в Дубровке тогда, по-моему,  роддома  не было. Мой отец из Тырнова, Тарасов Анатолий Алексеевич, а мать, Полина Ивановна Володихина, из Дубровки.  


Фото из семейного альбома Тарасовой Т.А. Полина Ивановна Тарасова (Володихина).  

 

Мама работала в Тырнове,  а когда отец ушел на фронт, она вместе со мной перебралась в Дубровку и работала продавцом в магазине. Отец  на фронте попал  в плен. Тогда было не принято рассказывать, что человек видел на войне, но так, вскользь,  в разговоре что-то можно было услышать. Мне запомнилось так:


В одном из боев его ранило, и он упал. А когда очнулся, то увидел, что он  весь в крови. Он снял с себя рубаху,  разорвал ее на куски и перевязал себе голову, особенно,  то место, где он получил ранение в лицо. Пуля пролетела  и выбила ему правую верхнюю челюсть и все зубы. Вся  десна отсутствовала в этом месте. Как он попал в плен, он не помнил.  Все четыре года  он работал в Германии на немцев,  приходилось работать очень сложно.  Надзиратели заставляли работать много,  кормили плохо, постоянно издевались и, особенно,  моему папе запомнилось то, что немец бил его по лицу рукой,  на котором было кольцо и бил именно в то место, где челюсти нет.  В Германии папа хорошо изучил немецкий и итальянский язык. Несмотря на ранение, он хорошо говорил, был грамотный, коммуникабельный. Много общался, хотя  так он  и до конца своей жизни  жил  без верхней челюсти. А  на этом месте у него остался рубец.   Ел он пищу на другой стороне. После войны  ему  сделали искусственную челюсть, но он ее не смог носить.   У  него был прекрасный слух. Он играл на баяне и очень хорошо пел. После войны ему предлагали идти певцом в оперный театр.  Но в  связи с тем, что лицо у него было изуродованное, он никуда не попал.  Он  был веселый, трудолюбивый,  работал бухгалтером, и  его очень ценили.


Сперва, после войны,  ему нигде не давали работы из-за того,  что он был в плену. Он устроился в Шилове в Райпотребсоюз, его оттуда уволили из-за того, что он был в плену,  и он вынужден был уйти в сельское хозяйство.  Сначала он работал в Шилове в колхозе главным бухгалтером. Его оттуда увольняют, и он переезжает в Пителинский район,  и все время мечтает переехать в Рязань.  Наконец,  он добился работать в совхозе, который находился в самой Рязани,  там, где сейчас бассейн. Этот совхоз выносят из города,  и, оказывается,  что отец  уже работает не в Рязани,  а под Рязанью. Это было совершенно новое строительство, куда он попал,  и там он работал и жил вместе с моей мамой, которая там жила до самой  своей смерти.

В Дубровке во время войны мы жили с бабушкой, Ксенией Петровной. Сначала забрали в армию  Василия и Владимира. 

Владимир служил 8 лет в морской авиации. После войны с Германией его направили на войну с японцами. Владимир рассказывал такой случай, что когда они летели над горами, сопками, их самолет сбили, и пришлось катапультироваться на парашюте, так как они не могли приземлиться на сопках. Но после этого случая, Владимир сразу поседел, и всегда был седым, а волосы красил. Владимир Иванович умер год назад, ему было 90 лет. Его хоронили со всеми  военными почестями. Сашу на фронт не взяли, потому что он в детстве повредил себе ногу. Раньше же игрушек не было,  а были только тележки, в которых перевозили дрова, и вот ребятишки катались на этой тележке, и тележка перевернулась.  После этого Саша всю жизнь прихрамывал.  И когда ребят брали в армию, он очень переживал, что  все в армию ушли, а он остался невостребованным.  Это для него было очень обидно. 


И в моем детстве игрушек не  было. Играли мячиком, который скатывали из волос коровы. Потом появились каучуковые мячики. Они были тугие,  и если попадешь в человека, то ему было очень  больно. Потом резиновые мячики появились. И мы набивали их об стенку. Играли много в лапту,  это была наша самая любимая игра.  Есть разные виды лапты: круговая и беговая. Мы играли так: по кругу бегает человек, а два человека пытаются попасть в него резиновым мячиком. Эти два человека стоят напротив друг друга, и желательно поймать мяч и снова кинуть в человека, бегающего по кругу.   А беговая лапта, это, когда мяч бьют палкой, и он летит на какое-то расстояние. А там стоят дети, которые стараются поймать этот мячик. Если кто-нибудь из них поймает, то теперь он бьет мяч палкой.  В основном, я играла  с детьми Нины Ивановны Щербаковой  (Герасевой): Шурой, Валентиной и Анатолием. Когда я пошла в школу, то училась с Шурой, дочкой Нины Ивановны, и несмотря на то, что она была старше меня на два года, мы учились с ней в одном классе.  Разновозрастные были классы, в которых учились дети на 5 лет старше друг друга.  В зимнее  время мы любили делать из снега  разные сооружения: дом, стол, стул, клумбы из снега, огороженные изгородью, а вместо цветов в эти клумбы вставляли палочки. Ну, вообщем, игра со снегом.  Все придумывали сами. У меня появилась  гуттаперчевая кукла в 5 лет. Это была пластмассовая кукла, твердая, голова  и руки у нее поворачивались. Она была неодетая. Голышок. А вот по соседям я не помню, чтобы у кого- то были игрушки. 


Мое первое сильное впечатление было, когда я услышала взрыв. Это было приблизительно сразу же после войны в 1945 году. В Дубровке на кладбище была каменная церковь. И, когда мы услышали звук от взрыва, взрослые сказали, что это взрывают церковь.  В 40-е годы, когда строительного материала, вообще,  не было, пытались разобрать кирпичную ограду барского сада, но не смогли, потому что при строительстве в раствор что-то скрепляющее подмешивали. Поэтому просто разобрать церковь на кирпичи не могли, и, видимо, взрывали.  Хотя я сомневаюсь,  и как бы мне чего не напутать. У меня даже сейчас вопрос возник, крещеная я или нет.  Так кто-то понаслышке говорил. Но я думаю так, что если церкви не было, и все было разрушено, то кто мог крестить тогда?  Если только на дому, то я помню, тазик был, из него поливали. 


В нашем селе жила Колдаиха. Она сводила мне бородавки на руках. А случилось  это так. Тогда в селе  очень много овец было. И вот по улице гнали стадо овец  со стороны речки мимо нашего дома. Шел дождь,  а эта бабушка,  Колдаиха, шла за овцами и зашла к нам. Моя бабушка Ксения  говорит ей:  «Вот у внучки на руке бородавки». Колдаиха посмотрела на мои бородавки, что она там говорила, я  не знаю,  но через некоторое время они у меня исчезли.  Колдаиха  была очень общительная. Жила она в одном доме с портным. Она в одной половине дома, а он в другой половине дома. Этот портной  мне даже пальто шил. Мешком сшил и все.   


Я помню налоговика,  его звали Максим,   а  по отчеству в деревне никто никого не называл. Он ходил по деревне и узнавал, сколько у кого скотины, а люди старались об этом умолчать, так как он  докладывал об этом в Шилово и облагал налогом каждого поросенка  и  теленка.  В  деревне его  боялись,  что он что-то  узнает, а на самом деле,  это  была его  работа. Он жил в проулке,  как идти на озерце Садок.  Когда река разливалась,  она  доходила до  деревни и заливала это озерцо. Когда река уходила, то в Садке  оставалось много рыбы.   Специально рыбу туда не запускали, но рыбу там  ловили. Это я знаю. Там хорошо паслись гуси.


В Дубровке уток не было, а только гуси, и они все  были очень крупные. У моей бабушки  было 30 штук гусей,  и по весу они доходили   до 5 кг. Всю  мясную заготовку, как налог, бабушка  сдавала,  именно,  за счет гусей. 


Я могла любого гуся отличить от других, когда они гакали. Гуси же гагачат - Гагага. У меня такая привычка была, что,  если услышишь  голос гуся,  то знаешь, что это за гусь и куда за ним нужно идти. За Старым селом  в сторону речки,  там, где как раз Садок,  находится маленькое такое озеро, где   паслись гуси. Валентин Иванович писал об этом месте, что это было пастбище для скота, и жители Дубровки за это пастбище платили Голицыну определенное количество денег. И туда мы утром гусей отгоняли, и они паслись на этом островке. В Оку впадает речка Средник, которая течет вдоль  парка. Вот место , где Средник впадает в Оку,  называется затон. И образуется остров. И  здесь пасли скот,  коров,   овец ,  коз и гусей. Между  Дубровкой и староверческим кладбищем были поля. Это там, где Баранья Гора, Бараниха. Когда в этих полях созревала рожь и пшеница, то  гуси каким-то образом узнавали об этом и  уходили на эти поля.  А администрация колхоза за это наказывала.  Не разрешали  ходить по полям,  и приходилось гусей сторожить.  Этим  занималась я, так как была маленькая и подвижная, все - таки взрослый человек и ребенок - это большая разница. И вот я ходила  караулить гусей. И как услышишь этот гогот, то бежишь, гонишь этих гусей либо к себе во двор, либо на островок. 


Мы, девочки одного возраста,  ходили в обед  доить своих коров. Раньше  почти в каждом дворе были корова и овцы.   Ну, козы были не у всех. В 4  часа утра пастух шел по деревне и играл в рожок.   Крестьянские женщины уже   в 3 часа вставали, доили коров, а в 4 часа все выгоняли своих коров на улицу. Пастух их всех собирает  и гонит на островок на  пастбище. Коров собирали отдельно, овец собирали отдельно, туда же и коз. У Большого села было свое стадо, а на Старом селе было свое стадо.  То есть,  в Дубровке было два стада и разные пастухи. Одного пастуха нанимали из другой деревни и ему платили  какие-то деньги. А другого  пастуха нанимали из другой деревни, но он ходил по домам и ночевал там.  Сегодня он ночует у нас,  мы его кормим, на следующий день он пасет  коров и идет ночевать в соседний дом. Потом, когда  количество животных стало уменьшаться, коров и овец  стали пасти вместе и пасли уже сами жители,  у кого есть корова или овцы. А колхозных коров пасли за Окой. Коров туда переправляли на пароме, и там они жили все лето. Там же вместе с ними жили пастухи. За Окой  находился колхозный пчельник. В этом месте было много цветов, особенно, когда цвела клубника, и  с колхозной пасеки собирали очень много меда. Я помню, что наша соседка там работала  пчеловодом.                                                  


В середине 20-х годов был сильный пожар в Дубровках, горело поле. В то время было очень много пожаров, и поэтому  люди дежурили  по ночам  специально,  чтобы наблюдать, нет ли где пожара. Дежурили по очереди. Сначала один дом отдежурит, потом другой дом. Люди ходили с колотушками и стучали.   Когда я  училась в 6-7 классе, к нам  тоже приносили колотушку и мы ходили по селу. Постучишь колотушкой,  и люди знали, что село охраняется,  и что  можно спать  спокойно. Я ходила только вечером, а ночью бабушка ходила.  Село  охранялось не только от пожаров, но и от волков.  Между домом и двором с помощью плетней  люди делали свободное пространство, в котором, как правило, оставляли овец или гусей на ночь.  Волки  ночью перепрыгивали через это плетень, забирались туда  и поедали животных.  И, если идешь и стучишь в колотушку, то волки пугались. На людей волки не нападали. Это слишком умные животные, они только не говорят, но все понимают. 

В детстве я любила гулять по Дубровке.  Я ходила к Хохловой Анисии Никитичне и Прасковье Игнатьевне.  И даже ночевала у них. Они любили меня, так как в Дубровке во время войны  детей было мало. И вот приду  к ним и сижу.  И к Казанцевым, Василию Ивановичу и Анне Игнатьевне, ходила. А  почему – не знаю.    Просто назад домой не хотелось идти.  У них дом был такой хороший, и сами эти женщины были благородные и очень уважаемые на селе. Просто не из-за любопытства, может, позвали меня что-нибудь дать. Ведь моя мама работала продавцом, а на селе это большое дело. 

 

Фото из семейного альбома Фоминой В.И. Здание магазина в Дубровке. 

   

Я не знаю, была ли моя бабушка староверкой. У меня тут есть записи Валентина Ивановича. Он писал, что в Дубровке староверами были: Пакалины, Володихины, Катковы, Егоркин и Якушева.  Я раньше про староверов ничего не знала, но когда я прочитала Льва Николаевича Толстого про все привычки староверов, я сразу задумалась и сравнила, что у нас ведь была именно такая вера. Толстой считал, что староверы это секта. 


В школе я дружила с Тамарой Тимакиной. Еще из школьной жизни мне запомнилось, как мы ходили на экскурсию. 

В Дубровке  была работающая мельница, на речке в лесу. В 6-7 классе учитель математики водил нас туда. Мы шли пешком, транспорта не было. Учитель рассказывал нам, как работает мельница, где вода падает, где зерно засыпают.  Устройство мельницы мы изучали на уроке физики. Я это запомнила, так как сама учитель физики. Сейчас от мельницы никаких следов нет.  Я каждый год езжу на озеро Святое и проезжаю мимо этой речки. Сейчас там и речки почти нет. Удивительное природное явление - Святое озеро. Дно озера песчаное, и, когда наступаешь на песок, он не рассыпается, так как очень плотный. Вода изумительно чистая. Там, наверно, серебро есть, раз она такая чистая. Края озера ровные, как будто они обведены циркулем по кругу.   


Фото. Святое озеро сверху. Электронный сайт  monateka.com  

   
После войны люди стали разъезжаться из деревни. Сейчас, вообще, никого нет. Одно время было такое постановление, что из деревень нельзя было выезжать. Паспортов  ни у кого не было.  Уехать можно было в том случае, если ты выходишь замуж, а муж живет в другом городе. Второй случай уезда, если дети учились и, их куда-то после окончания учебного заведения направляли, то они уезжали. Это поколение моего возраста.


Фото из семейного альбома Володихиной А.А. Тарасова Тамара Анатольевна. г. Спасск. 9 мая 1960 года.

  

Глава 4


Семьи Володихиных и Кубыниных тянулись к  знаниям. У  Ксении Петровны  четыре  сына окончили институты, Василий и Валентин окончили исторические факультеты в Рязанском педагогическом институте.  Валентин  последнее время занимался изучением истории нашего села. Дети этого возраста хотели  учиться. В то время в нашем селе образованных людей не было, и вот они, как первые ласточки, стремились получить образование.


Дубровка раньше всегда славилась хорошим разговорным языком, что не часто бывает. Некоторые, например, говорили  на « ять». А  в Дубровке  язык был чисто московский. Среди  окружающих деревень, Инякино и Полтавка, у нас разговорный язык был близок к литературному.  В семье Кубыниных устраивались вечерние читки книг при семилинейных лампах.  Читали Алексея Толстого « Князь серебряный», и все дети внимательно слушали, обсуждали и были очень довольны, что такие читки устраивались.    У  Кубыниных  в семье три сестры доживали вместе. Пелагея была  учительницей в  Дубровках и работала здесь до самой пенсии.  Валентину пришлось всех этих сестер хоронить,  и все Кубынины  похоронены в одной могиле.  У сестер Кубыниных  был брат, дочка   которого  как-то приезжала в Дубровку перед смертью  последней сестры Анастасии,  но она как-то была оторвана от них, и у них контакта не получилось.


Фото. Могила Кубыниных на Дубровском кладбище. 2018 год.   

Василий  Володихин  был участником японской войны, служил на Дальнем Востоке. Когда окончилась Великая Отечественная война, то война с японцами  продолжалась, и Василия направили во Владивосток. Он был, по-видимому политруком. Когда он пришел из армии, он работал в Шилове инструктором исполкома. В это время умирает его отец,  Иван Степанович Володихин. Василию сообщают об этом, и он  приезжает в Дубровку. Но отца своего не стал хоронить потому,  что он был коммунист, а в то время всех коммунистов, связанных с церковью, наказывали и снимали с работы.   Из Шилова его переводят в Сапожковский район, где он работает председателем райисполкома.   Потом оттуда его направляют в  Новодеревенский район.  Ему, видно, эта не очень нравилась работа, и он переходит в Ивановский энергетический институт преподавать философию. Лекции он читал по памяти без единой записочки.  Он хотел читать лекции в медицинском институте  и говорил: «Я добьюсь этого». Но не получилось. В Энергетическом институте он проработал недолго,  подготовился к защите диссертации про Михаила Ивановича Калинина. У него нашли недочеты в диссертации, и он не защитился. После того, как  он вернулся  из Москвы,  у него случилось кровоизлияние в мозг, и он умер. 


Фото из семейного альбома Тарасовой Т.А. Василий Иванович Володихин в кабинете Ивановского энергетического института.

                                

Дедушка и бабушка имели  четырехклассное образование. И они очень любили читать книги.  Дедушка  запомнился мне на лавке с газетой в руках, а бабушка любила читать Горького.  Как только подходило время, она говорила мне: « Ну, пошли читать». Мы включали семилинейную лампу, вешали ее  на жердочку, залезали с  бабушкой  на печку и начинали читать «Детство». Уж очень она была увлечена судьбой  писателя, как складывалась  его жизнь. Сначала она читала, потом я читала до тех пор, пока мы не засыпали, благо, печка была большая.


Фото из семейного альбома Тарасовой Т.А. В верхнем ряду справа стоит Иван Степанович Володихин.  

 Фото из семейного альбома Тарасовой Т.А. Володихин Иван Степанович. Астрахань. 

 

Глава 5


В Дубровке был прекрасный парк, а напротив,  помещичий сад, окруженный  оградой из кирпича. Голицын хотел перестраивать ветхую деревянную церковь  и решил ее сделать из кирпича. 


Фото из  Касимовского краеведческого музея.   План приусадебной церкви в с. Дубровка. 19 век. Бумага, тушь.   

 


   


Потом   он передумал и снова решил построить деревянную церковь.  А из кирпича, заготовленного для строительства новой церкви, он решил сделать ограду в барском саду. И ведь до сих пор она стоит, ее даже разобрать невозможно.  Мне кажется, что в  в  Дубровках был кирпичный завод еще при Голицыных. В Дубровках  было две церкви: на Дубровском кладбище была каменная церковь,  а в парке, где липы растут, была деревянная. Там есть такое место. Его называли квадрат липовый. В центре этого липового квадрата находилась церковь.  Эту церковь  разобрали. Там было захоронение. На моей памяти там разрыли могилу. Вообще,  в парке было несколько захоронений. Я помню то, которое было  ближе к Гороховому колодцу.  Говорили,  что в могиле нашли золотую саблю.  Об этом и дома у нас говорили,  и все село знало.


Каменную церковь на кладбище можно назвать земской, так как в ней собирались жители Павловки, Полтавки, Дубровки, Акулова, Аделина, Крапивника. Эти все села были  приходом этой церкви. Вроде, церковным старостой был Губанихин Иван.  Это я слышала от Валентина Ивановича, который по крупицам собирал  историю Дубровки, ездил в архивы и музеи Рязани, Касимова и Шацка, посещал священника.


Вот у Валентина Ивановича записано:" Всё из церкви пошло  в Касимов.  Все ценности были размещены в доме Азовцева. Рязанский спуск, РАНО или  УОНО", видимо, Уездный отдел народного образования.


("Дубровки (Рязанская губ.) 25 мая 1919 г. зафиксирована передача усадебного архива и 8 картин в Рязанский губ. историко-художественный музей. О передаче архива Голицыных запись производилась дважды – возможно, его перевозили частями.  Без даты зафиксирована передача еще 7 картин и фарфора. Пометка о вывозе архива Голицыных сделана также в отношении Касимова." / Иванова Л. Вывоз из усадеб художественных ценностей. "Памятники Отечества". №25 за 1992 год).


Когда Валентин Иванович ездил в Касимовский музей, то видел там портреты Голицыных, но кто автор этих портретов -неизвестно. Вот его записи:" Видел портрет Голицына. Неизвестный художник. 18 век.  Портрет Голицына Ф.А. 19 век. Неизвестный художник. Портрет Голицына М.А.  19 век. Неизвестный художник".


Фото из Касимовского краеведческого музея. Неизвестный художник. Портрет князя Голицына. 1846 год. х.м. 

  

В его записях есть такие цифры. сколько при Голицыне у крестьян было коров, сколько овец, сколько они платили Голицыну за пастбище, какой оброк, сколько дворов (217), сколько бондарей, сколько пчеловодов.

"Сельский расход… Не приписанные крестьянским обществам селения  волости.  Староста – 495 рублей.  

Земли у Голицыных – 5 703 десятины. Крестьян – 3211 душ.

Безлошадных в Дубровках было 90 дворов/ семей, в Акулове - 35, в Полтавке -14, в Наследничьем - 60, в Павловке- 12. Было грамотных мужчин - 580, женщин - 70". 

"Село Дубровка, Дубровская волость:

Число лошадей - 300, коров-800, мелкого скота -1350.

в Акулове число лошадей -80, коров- 220,  мелкого скота  - 550".

"Последние слуги Голицыных:

Гаек Станислав Михайлович – садовник

Годунов Спиридон Борисович- управляющий

Андреева Мария Герасимовна – служанка              

Попов Семен Семенович – лавочник         

Ларюшкин Александр- лакей, управляющий

Луканин Дмитрий Петрович – перекупщик сена".


Из этого списка мне знакома фамилия Ларюшкина. Дом Ларюшкиных над Никольским оврагом до сих пор стоит. Я когда езжу на кладбище, всегда мимо него проезжаю. Он такой кирпичный. У Ларюшкина брат был, который там каким-то образом появлялся.


Валентин Иванович говорил, примерно, так, что Петр 1 и Голицын искали древесину для кораблей, и когда они проплывали мимо нашей деревни, Голицыну очень понравилась Дубровка и Акулово. И Петр 1 дарит Голицыну Акулово. Из-за того,  что Голицын участвовал в Полтавской битве и проявил себя там положительно, может, ему даже звание, какое там дали.   Позже,  Голицыну, который был фаворитом Екатерины 2, царица дарит  часть Дубровки  под названием  Степакино. Хотя я могу ошибаться.   Имение Голицына постепенно расширяется.  Голицын начинает прикупать землю там, где сейчас Полтавка. И в эту Полтавку  он переселяет часть населения из Дубровок. Поэтому там фамилии такие же,  как в Дубровке.  Потом появляется деревня Павловка, в которую  Голицын  переселяет  еще одну часть  населения из Дубровок.  Поэтому вся округа была дубровская  в центре с Дубровкой.  Можно сказать, что это была все одна большая Дубровка. Раньше Старое село  принадлежало Нарышкиным, потом эту землю покупает Муханов, потом у Муханова эту землю покупает Голицын.  А Новое село строил сам Голицын.  Видимо, Голицын  стал богатеть, богатеть,  и как Ленин в 1917 году назвал Голицыных самыми богатыми людьми России.


Валентин Иванович еще писал, что пашковцы пытались привлечь молодежь на свою сторону, но молодежь пошла по ленинскому пути.  Пашковцы - это разновидность баптистов.  Дело в том, что пашковец приезжал  откуда-то в Дубровку уже после революции, но так как он стал пропагандировать идеи,  связанные с Лениным,  Голицын понял, что обстановка усложняется, что ему недолго осталось жить при такой жизни, приходит конец, и поэтому ему надо было куда- то примкнуть. И он вступает в секту пашковцев.  У пашковцев была какая-то неопределенная линия. Они хотели оставить частную собственность, но дать волю народу, а на  чем эта воля народа будет основываться, они ответ не давали.  Эта секта перешла в политическую партию "Воскресение".  А откуда Валентин Иванович взял, что Голицын был пашковцем - мне неизвестно. 

 

У Валентина Ивановича записано:

" Пашковцы  пропагандировали социальную гармонию и прогресс человечества достижимые лишь на базе частной собственности путем обеспечения достаточной свободы индивидуума в экономике и во всех сферах человеческой деятельности.  (журналы « Русский рабочий», « Апрель», «Беседа»).


И вот вторая запись:  

" Пашковцы близки к баптистской христианско-протестантской секте в России. Евангельские христиане западного происхождения.  Считали спасенными не только избранных, но и всех уверовавших в Евангелие. Путь к спасению велено выбирать самому человеку.  Пашковцы пытались выразить  интересы трудящихся. 1905-1907 годы -это прокадетская аристократия. После февральской революции  пашковцы создали партию "Воскресение". Октябрьскую революцию не приняли.  Противопоставили ей религиозную революцию Духа.  В 1944 году пашковцы объединились  с баптистами Евангельско-Христианской церкви".


 Для Валентина Ивановича дальнейшая судьба Голицыных после революции и национализации всего имущества в Дубровках  неизвестна.      


Я  уже забыла половину, поэтому боюсь напутать.   Голицыны всегда были при царе, и,  в основном,  они  были воинами. У царицы Софьи был фаворит Голицын. И этот Голицын выполнял основную воинскую миссию, ему было поручено победить татар на юге. Но у него это не получилось, он потерпел  поражение. Голицыны пошли из Литвы, а литовцы от нас отличаются очень многим. Какая цивилизация в Литве была! Я в 50-е годы ездила в санаторий через  Литву, и она отличалась от России,  как небо от земли. Какие там строения, какие ухоженные дома!  Никогда двери у них не закрывались, потому что не было воровства. А  у нас все основано на обмане и  на воровстве.  А литовцы,  они более прогрессивные.


Глава 6


В 2005 году в РИРО  была напечатана статья "Шиловское лозоплетение". РИРО - Рязанский институт развития образования. Вот отрывок из статьи: "Интересен рассказ местного жителя В.В. Володихина о том, как его   прадед (это середина XIX в.) плел детские сани в форме лошадки для какого-то знатного семейства из Москвы. Основа для санок была кованая, боковинки - ажурные. Изделие   получилось таким красивым, что заказчик заплатил   мастеру невиданную сумму - 25 рублей". 


Мне трудно сказать кто такой Володихин В. В. Я думаю, что Валентин Иванович рассказывал о своем прадеде Володихине. Надо же, какие дядя сведения-то знал!  Зря, что он не оставил об этом записи. Конкретно про этот случай я не слышала. Но у нас дед Иван Степанович Володихин тоже плел диван, который стоял у нас очень долго. Один диван у нас был плетеный из лозы, а еще один диван просто сделан был им из дерева. Он заготавливал лозу из ивы, которая росла вдоль реки Оки, особенно, с противоположной стороны от нас, там было много лозы. Потом он приносил ее домой,  замачивал,  очищал от коры и лоза была белого цвета. И потом он ее немного подсушивал, но до такой степени, чтобы она была гибкая, а иначе она может поломаться. Я  видела, как дедушка плетет, но в саму технологию не вникала.  Он плел руками, и иногда использовал гнутый нож для того, чтобы согнуть лозу. В частности, он плел диван, ну, а корзины в Дубровках все плели.  Мне кажется, что они учились друг от друга.  При мне таких курсов не было, где бы обучали лозоплетению. При мне были только ремесленные училища, в которых учили на токаря, слесаря, плотника. Скорее всего, в усадьбе Голицыных была мастерская, в которой обучали крестьян плести мебель. Видимо, там обучался мой дедушка. Это могло быть. Корзина до сих пор у меня есть, которая  мне досталась из Дубровки. Раньше ведер, особенно, не было, а корзины такие были. Потом еще плели корзины для корма скота  в виде большого бака, и в эту корзину клали сено.   По рязанскому телевидению я видела несколько передач о том, что сейчас в Шилове возрождается лозоплетение.  


( О роде занятий  жителей Дубровской волости писал в своем отчете в Земскую Управу в 1893 году Волостной старшина Лукашин:

" В Дубровской волости 12 лиц занимаются пчеловодством, лесным промыслом не занимаются. Занимаются плотничеством 7 лиц. Ткачеством, извозом, работами на строящихся железных дорогах, рыболовством, звероловством, плетением сетей, плетением корзин, кулей и рогож не занимаются. Кузнечным ремеслом занимается 5 лиц. Уходило в отхожие промыслы по ободному и бондарному ремеслу 576 лиц. Упадка и развития в этих промыслах  в текущем году не замечается.

В волости имеется 2 мельницы и 5 кузниц. Рабочих из местных жителей на мельницах и кузницах нет, мельницы и кузницы свою деятельность не развили и не уменьшили.

Населением натуральных повинностей исполнено никаких не было.

В волости больших пожаров в 1893 году не было и больших падежей скота не было.

В пределах волости в течение года действовало учебных заведений:

земских-2, церковно-приходских нет, школ грамотности - 1, школ частных -1, школ фабричных, заводских, казенных нет.

Обучалось в земских школах мальчиков - 135 и девочек - 7. В школе грамотности мальчиков -26, девочек - 4. В школе частной девочек -  43.

В волости мужского пола - 1987 человек и женского пола - 2056.

В течение года существовала заработная плата в помещичьих усадьбах за обработку десятин земли - 5 рублей, за скос десятины луга с уборкой - 6 рублей, за жнитво десятины ржаного хлеба - 4 рубля 50 копеек и десятины ярового хлеба - 2 рубля.

Заработки в отхожих промыслах в текущем году с прежним годом были одинаковы"./ГАРО. Фонд 34-1-54


В этом году мой внук решил сделать мне подарок на день рождения – свозить меня к Святому озеру. А раз мы едем на Святое озеро, значит, заедем в Дубровку на кладбище.  Это было в июне. Кладбище мне понравилось. Я внуку хотела показать могилу прадеда Дроздова, но там уже все заросло травой, и мы до нее не дошли. К Кресту мы подходили, который стоит на том месте, где была церковь.  Недалеко от Креста раньше был камень лакея. На нем было прямо так и написано - Лакей. Мой брат любил приезжать на кладбище рано весной, когда нет еще зелени. Он всегда обходил все камни, на которых были надписи.  Камни были четырехугольные, и на них был изображен православный крест и делались надписи. На некоторых надписи не сохранились. И вот брат мне все время эти камни показывал: " Вот, смотри, какой камень". Мы как приедем с ним, так по кладбищу и ходим, и ходим.


Фото. Недалеко от входа рядом с церковью на Дубровском кладбище имеется камень на могиле Христиана Фасмера с надписью на французском языке. По легенде Христиан Фасмер был учителем французского языка у Голицыных.  

На обратном пути с кладбища мы с внуком проезжали мимо кирпичной ограды барского сада и удивлялись, что она до сих пор стоит.  Я внуку говорю: "Смотри, кирпичная стена совсем не испортилась". Внук вышел из машины, посмотрел и говорит:" Правда". Мой внук все на Оку рвался, уж очень хотел Оку посмотреть. И все - таки мы поехали на озеро.


Я бы с удовольствием осталась в Дубровке на несколько дней, если бы из богадельни, например,  сделали гостиницу, и в ней можно было останавливаться. Тогда я бы могла чаще посещать кладбище. И иногда так хочется снова прогуляться по любимой Дубровке. Потому что ехать в Дубровку к своим родственникам, это сейчас уже как-то непринято. У каждого то внук, то правнук приехал, а если я еще приеду, это получится накладно очень. Если бы была гостиница, появились рабочие места. Мне кажется, она быстро бы окупилась.


Напротив кладбища жили Хреновы и учительница Елизавета Филипповна. Она жила с мамой. Это была очень бедная семья, и всегда люди говорили, что она не такая, как все. Все она делала по-особому, не так, как все. Как-то высмеивали ее, также как Валентина Ивановича высмеивали за то, что он писал заметки, что, мол, это ненужное дело. А Валентин Иванович был много общающийся, и общался со всеми в Дубровке.


Фото из семейного альбома Тарасовой Т. А. Валентин Иванович Володихин - учитель Тырновской школы. 

 

У меня есть фотография с похоронами Володихина Александра Ивановича, брата моей матери. Приблизительно 1962 год. Тогда я была на первом курсе института, и нас обучали фотографировать. Эта фотография - мой первый опыт. Люди идут от нашего дома  и приближаются к школе. Я хочу сказать, что сейчас, когда людей хоронят, никто провожать даже не выходит. Только выйдут соседи один - два человека,  а раньше идет все село. 


Фото Тарасовой  Т. А. Похороны Володихина А.И. 1962 год. Дубровка.  

 

Глава 7

 

У Валентина Ивановича имеется статья " Миля и Мирослав".     

                                      

Наталья Ивановна Володихина, которая рассказала эту легенду Валентину Ивановичу, жила рядом с нами и была супругой двоюродного брата моего дедушки, Семена Андреевича. Мужа Наталии Ивановны я никогда не видела, думаю, что его уже при мне не было. 


(По метрическим данным:

Семен (июль 1873), сын Андрея Семеновича Володихина. Семен Андреевич Володихин умер в  феврале 1916 в возрасте 42 лет от чахотки /ГАРО. Фонд 627, опись 245, дело 325, опись 281, дело 107).


Наталью Ивановну я помню. Она была местная, очень начитанная, выделялась своей культурой в среде  населения, и она выделялась даже уровнем жизни. У нее было два сына: один жил в Ташкенте,  другой в Казани. Из Ташкента  сын высылал ей сухофрукты, урюк, и она  их продавала, и за счет этого она жила более-менее.  Можно сказать, богато жила. К ней приезжала внучка, и мы с ней были у Наталии Ивановны дома. Внучка доставала из сундука урюк, и мы с ней ели его. Наталья Ивановна никогда в колхозе не работала. Тогда в колхозе денег не давали, и многие зарабатывали, кто как мог.  Но у нее еще была  дочь Фаина, которая вышла замуж за Кислова. У Кислова уже был сын Анатолий. Она воспитывала этого сына, но рано умерла. Анатолий впоследствии жил в Казани и работал на пароходах. Он был очень грамотный,  да и сам Кислов тоже был грамотный. Он одно время работал в Ташкенте и в Казани в школе с глухонемыми, обучал их понимать речь.  


У Валентина Ивановича вот тут записано, что в Дубровке жили толстовцы. К толстовцам относились: Володихина Наталья Ивановна и Кислов Александр Иванович.


(Толстовство - религиозно-этическое общественное течение в России конца XIX — начала XX веков. Возникло в 1880-х годах под влиянием религиозно-философского учения Льва Толстого. Основы толстовства изложены Толстым в произведениях " Исповедь" ," В чем моя вера? », «О жизни», «Христианское учение» и др. Последователи — толстовцы)/Электронный сайт: https://ru.wikipedia.org/wiki.


Мне интересно происхождение Наталии Ивановны. И почему она среди всех выделялась своей грамотностью? У нее самой первой в Дубровке появился туалет. Она жила в соседнем доме от нас, дом с домом.


(Предположительно, Наталья Ивановна Володихина родилась в Дубровке в 1882 году.

Наталья (1882), дочь Ивана Федоровича Степаночкина и Екатерины Федоровны. Ее крестные: Трофим Федорович Протасов и девица Евдокия Михайловна Степаночкина/ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 5)


Наталья Ивановна в записях Валентина Ивановича также значится как баптистка. Вот его список баптистов из Дубровки: 

Баптисты:

Дадонкин Василий Никитович

Попов  Семен Семенович

Ульянкина Прасковья Емельяновна

Ульянкина Мария Емельяновна

Володихина Наталья Ивановна

Урляпова Мария

Урляпова Прасковья

Ульянкин Григорий Григорьевич

Григория Григорьевича Ульянкина я  помню. У него был очень хороший дом, и он был очень хороший мастер.

 

Под контрибуцию попали:

Лунин Андрей Васильевич

Лунин Егор Васильевич (Биржевые газеты Ведомости)

Луканин Дмитрий Петрович                       

Малухины (Журнал Нива)

Игнат Богатый  (Русская мысль)

Пылаев  Алексей Максимович

Пылаев Никифор Филиппович

Сметанины

Смирновы.

 

Глава 8


У Валентина Ивановича есть записи о первых коммунистах в Дубровке.

Первые коммунисты.

Дубровская  ячейка (1918).

Якушев Павел Тимофеевич – секретарь.  Умер в Шилове.

Якушев Иван Тимофеевич              

Дубинкин Александр (Махачкала)

Гуров Иван Иванович (Саратовская область)

Гурова Ирина Степановна

Катков Григорий Иванович (Свинчус)

Катков Федор Григорьевич

Корнешов Григорий Леонтьевич (Дубровка. 1920 год. Астрахань)

Корнешов Павел Петрович

Урляпов Федор Иванович

 

Коммунисты 30-х годов

Абрамов Василий Антонович – председатель колхоза.

Корнешова Анна Васильевна

Корешков Иван Иванович – председатель сельского совета

Корешков Андрей Иванович (уехал в Задубровье)

Желтиков – двадцатипятитысячник из Москвы.

Кучаев Алексей Григорьевич                                          

Маскин Алексей Александрович (убит в Великую Отечественную войну)

Маскин Василий Александрович (убит тоже во время войны)

Мишина Наталья Андреевна, председатель сельсовета

Урляпов Михаил Кузьмич (комбат)

Хохлова Анисья Никитична

Пылаева Анна Дмитриевна (пред. колхоза)

Якушева Анна Андреевна

 

Из этого списка я знала Наталью Андреевну Мишину, мы общались с ней. Часто я ее видела вместе с мамой и бабушкой. Как-то она все время с моей мамой разговаривала, в магазине встретятся, говорят, а когда мы жили в Шилово, она заходила к нам и даже ночевала у нас. Раньше было такое правило.  Никакого транспорта до Шилова не было, и если в Шилове идет совещание, и приезжают на него работники : бухгалтера, счетоводы из Дубровок, то они приходили к нам ночевать, хотя ночевать было негде. Комната метров 16, и вот, на полу, бросят шубу или какую одежду, и вот так спали. Раньше считалось, что раз уж мы из Дубровок, то это одна Дубровская семья, и нужно было встретить и дать возможность остановиться.


(В 1950 году председатель Инякинского Сельского Совета, Мишина Наталья Андреевна, выдвигается кандидатом в депутаты Районнного Совета по Шиловскому избирательному округу № 37, а также кандидатом в депутаты сельских и поселковых Советов по избирательному округу № 19.


Фото вырезки из газеты " Колхозный призыв"  за 1950 год.


21 декабря 1950 года газета " Колхозный призыв" опубликовала статью со списком депутатов, избранных в районный Совет депутатов трудящихся. В этом списке значится Мишина Наталья Андреевна).  


Про Гурову Ирину Степановну я тоже слышала. У Ивана Степановича Володихина был сын Павел от первого брака. Когде его жена умерла, то Павла забрала к себе сестра его первой жены на Украину.  Может,  она  была Гурова? 


Хохлова Анисья руководила бригадой. В барском саду выращивали овощи. Там такие плантации были! Все население нашей деревни ходили полоть туда.  И все, что пропалывали, всю эту траву, которую вытаскивали из земли, весь этот сор сушили и несли домой, чтобы кормить коров. Прямо вязанки клали к себе на плечо, и вот Кубынины - сестры всегда носили эту траву к себе домой.  Анастасия и Анисия  постоянно работали на этих плантациях, может, летом и Пелагея там работала.


Якушева Анна Андреевне. В селе ее  звали Курноска.  Вместе со своей дочерью, Зинаидой Яковлевной Лариной, она сначала жила через три дома от нас. Дом у них был совсем плохой.  А потом они купили половину хорошего кирпичного дома напротив нас.  Зина всегда общалась с нашей мамой, рассказывала ей про своего сына, с которым она жила после смерти матери. Как я помню, сын был неженатый, работал в колхозе механизатором, был хорошим специалистом, трактористом. Зина общалась со всеми. Но я вот помню, что к Зине никто никогда не ходил из Дубровок. В деревне говорили, что у нее сын нагулянный.  А может, это сын Ларина.  У них был хорошо огороженный прекрасный  огород.  Я все это сама видела, как Зина выращивала там картошку и моркошку.  Ее сын был общительный, он со мной всегда разговаривал, и если, что попросишь его, например, вспахать, он всегда все сделает. Обычные сельские труженики. Зина умерла совсем недавно. 


Люди не хотели революции, они ее не признавали. Мой дедушка точно не признавал революцию. Просто заставили людей подчиняться, ссылали в ссылку. Среди крестьян бытовало мнение, что для хорошей жизни нужны земля и лошадь. Ну, естественно,  и корова. В 30-е годы Ивана Степановича раскулачивали.  У него была лошадь, а считалось, что если у человека есть какая-то частная собственность, значит, он хорошо живет. В семье говорили, что из-за лошади дедушку подвергали преследованиям и хотели сослать в Сибирь, и уже были составлены для этого документы, но из-за того, что у него было пять детей, его защитили и не тронули.  Семья моего дедушки сама выращивала просо, потом его жала, цепями выбивала просо, потом как-то превращала его в  пшено. Все это выращивалось своими руками.  На огороде сажали картошку, тыкву, помидоры, огурцы. Деревьев никаких не было потому, что за них надо было платить налог. Еабушка рассказывала, что перед войной время было очень тяжелое, надеть было нечего, денег не было, а ее сын Владимир в это время учился в Спасске в педучилище, и ему нечего было носить из одежды. Бабушка разрезала свою какую- то шаль, сшила ему рубашку и была этим очень довольна. Владимира через год забрали в армию, и когда он вернулся из армии, то пошел учиться в Сасово на товароведа. Владимир - 1926 года рождения, и перед войной он поехал учиться в Спасск потому, что тогда все шли в Спасск.  И хотя еще не было войны, люди жили очень плохо. Во время организации колхозов стали отбирать землю, урезать ее. То сначала обещали землю крестьянам дать, а на самом деле, ее не дали, а тогда вся жизнь заключалась в том,что ты имеешь землю, и на ней ты что-то выращиваешь и можешь себя прокормить. А во  время войны и после войны были карточки по количеству душ в семье.  На эти карточки ты можешь столько-то грамм хлеба купить. Было очень много бедных, очень много. Они ходили по дворам, просили милостыню. Из Полтавки часто приходили и просили.  Если им дадут кусочек хлеба – это большое дело было.  Они его берегли. В основном, подавали только хлеб по кусочку.  А после войны жили  так: собирали гнилую картошку и сушили ее. В поле выращивают картошку, часть убирается, а часть остается,  в земле всегда остается какая-то часть урожая. Она за зиму промерзает, а потом весной она становится гнилой и подсыхает. И вот эту сушеную картошку мы  через жернова пропускали и превращали ее в муку. И из этой муки пекли блины. Это было  с 1947 по 1950 годы.


Глава 9


Русско-японская война (1904-1905)

Кубынин  Степан Васильевич

Малухин Иван                       

Савушкин Андрей Егорович

Буянов Иван Яковлевич



Первые комсомольцы:

Корнешов Михаил  Петрович,  секретарь комсомольской  организации  в 1918 году.

Володихин Александр Семенович

Володихин Павел Семенович

Дадонкин Федор Никитович

Дроздова Ольга Ивановна (Акулово)

Егоркин Никита Васильевич         

Егоркин Павел Михайлович

Корнешов Василий Павлович

Лунин Петр Трофимович


Из этого списка я знаю только Володихиных Александра и Павла. Они жили рядом с нами и приходились троюродными моей маме. 

Не знаю, но кто-то из Дроздовых в Акулове был учительницей.           

Вот, как написано у Валентина Ивановича о том, чем занималась молодежь после революции:

" Культмассовая работа, вечера,  спорт. Защита помещичьего здания от слома его крестьянами.  Защита парка, его ограды, кирпичной изгороди вокруг фруктового сада от жителей.  Для этого комсомольцы устраивали дежурства. Проводили огромную работу в деле  колхозного строительства. Развитие спорта. В парке комсомольцы сделали спортивный стадион".


При мне в парке уже стадиона не было, а только была танцплощадка на липовой аллее.  Просто участок достаточно ровной земли, и там устраивались танцы. Приходит человек с гармошкой или с баяном, с аккордеоном и играет. Когда я в 16 лет начала ходить на танцы, я не помню, чтобы у нас радиола была. Только на гармони играли. 

                                                                      

Я помню, что вокруг княжеского имения было много бордовых пионов.  Они были посажены еще при барской жизни.  У людей  в Дубровке были полисадники, но, особенно, цветов там не было, а пионов тем более.  Также много боярышника вокруг этого дома было.  В парке - хвойные  деревья, которые Голицыны завезли из Америки. Это не простые елки были, а особенные, с мягкими иголочками. 


У Валентина Ивановича написано, что, когда появились комсомольцы в 1918 году, то они первым делом стали охранять княжеский дом, не давали его крестьянам разрушить, а у секретаря комсомольской организации даже появился наган. Когда произошла революция, всё стали ломать, громить, а среди населения Дубровки была такая идеология, что нужно было сохранить княжеский дом. Комсомольцы сами в княжеский дом не заходили, им только поручили охранять его. 


(В ГАРО сохранилась телеграмма № 1158 из Касимовского Уземелькома в Рязанский Губземельком от 25 января 1918 года:

" Имения Назарова и Галицына при Дубровках делятся. Может погибнуть старинная ценная иностранная библиотека. Прекратить дележ нет сил". 

Рязанский Губземельком  26 января 1918 года пишет телеграмму Рязанскому Губернскому Комиссару с просьбой оказать содействие " к устранению разгромов имений. Губернская Земельная Управа сообщает, что ею одновременно в сим поручено Касимовскому Уездному Земельному комитету принять все зависящие от него меры к прекращению самочинных деяний населения".

Рязанский Военный Комиссар  30 января 1918 года пишет начальнику Красной гвардии города Рязани " для принятия зависящих мер к прекращению дележа имений"/ ГАРО. Фонд Р-4, опись 3, дело 247).


Глава 10


Но все же имение растащили, потому  что материалов никаких не было. Каждую доску нужно было где-то достать, и не на что было доставать.  А может,  из-за ненависти разграбили. Как я у Валентина Ивановича читала, что Голицын  все - таки каким-то образом думал о том, что он очень сильно эксплуатирует крестьян. Но, может быть, жизнь была такова, такая же, как и сейчас  у нас. Одни уж очень хорошо завладели имуществом, которое принадлежало народу, а другим- ничего. Так и тогда было. Дело в том, что вся земля, поля, лесные угодья, пастбища принадлежали Голицыну.  А крестьяне должны были платить за пастбище, сколько-то сена они должны были сдать. У Голицыных было свое животноводство,  и им нужно было сено. У Валентина Ивановича даже записано, сколько крестьяне должны были отработать на барщине. За это его считали жестоким.


Надо сказать, что каким бы помещик не был жестоким, сам он много делал.  Голицыны старались вникать во все дела. Мне моя бабушка рассказывала, что когда Голицыны еще жили в усадьбе, супруга Голицына каждое утро вставала рано,  обходила все свое имение. Она смотрела, что нужно сделать, сделано ли то, что она поручала вчера. Она пешком обходила парк, сад. Она наблюдала за хозяйством, все ли сделано то, что они решили на домашнем совете. 


Фото с электронного сайта https://www.geni.com

Княгиня Анна Борисовна Голицына (Щербатова), супруга Голицына Петра Павловича. 

        

Фото с электронного сайта https://www.geni.com

Имение "Терны" князя Бориса Сергеевича Щербатова ( в настоящее время Сумская область, Украина). Борис Сергеевич сидит справа на скамье, за ним его дочь, княгиня Анна Борисовна Голицына. Князь Петр Павлович Голицын стоит слева крайний. Фотография 1911 года.    


(По поводу земли в Дубровской волости есть разночтения:


В Сборнике статистических сведений по Рязанской губернии за 1890 год при описании села Дубровок говорится: « Собственной земли у общины нет. Община снимает у князя Голицына отаву за 150 рублей».


В Википедии при описании Дубровок говорится так: "Князья Голицыны являлись одними из крупных местных землевладельцев и после отмены крепостного права в 1861 г. В конце XIX — начале XX вв. усадьба в селе Дубровка принадлежала сводным братьям — действительному статскому советнику князю Павлу Павловичу Голицыну (1856+1914 гг.) и гвардии полковнику князю Петру Павловичу Голицыну (1869+1930 гг.). Только в окрестностях села Дубровка и соседней деревни Акулово им принадлежало свыше 1100 десятин земли. Выкупные платежи за «освобождение» крестьяне Дубровки и Акулова выплачивали вплоть до 1907 г. Вплоть до Октябрьской революции 1917 г крестьяне всех деревень, бывших во владении князей Голицыных, платили им до 918 руб. в год за выгоны и пастбища, за прогоны скота по их земле. Вдобавок на господских полях, лугах, и в лесах широко использовалась разновидность барщины — «отработки».


В интернете имеется переписка за 2008 год двух краеведов, ищущих хоть какие-нибудь сведения о Дубровском имении:


"-Уважаемая Наталья, день добрый. Не могли бы Вы мне помочь в одном деле.Я на досуге занимаюсь краеведением, а в частности меня интересует история села Дубровки(Дубровка) ныне Шиловского района Рязанской области(Корни моей жены с тех мест.)Сейчас у меня там просто дача и те места мне очень интересны.На работе с помощью интернета собрал все что только возможно по данному селу.В свое время оно принадлежало князьям Голицыным и вот по владельцам данного села сплошная чехарда.Сведений о владельцах села нет почти никаких,а которые и есть противоречат друг другу полностью. И поэтому обращаюсь к Вам за помощью - не могли бы Вы отсканировать листы о князьях Голицыных из Вашей чудесной книги .С уважением Андрей. 


- "О селе Дубровка Касимовского на стр. 313 написано, что его владельцем был между 1732 и 1788 годами князь Голицын Федор Алексеевич, ротмистр, женатый на Анне Яковлевне Шаховской (1738-1809). Больше о том селе ничего не написано. 

стр. 327_
князь Голицын Владимир Васильевич (1830-1886)
Шталмейстер, статский советник.
За ним в 1881 году состояло имение в 11000 десятин в деревне Дубравка Касимовского уезда.
Больше ничего о Дубровке нет".


-" В интернете я нашел следующие сведения по владельцам :

??????????
1732-1771(1788?)ГОЛИЦЫН ФЕДОР АЛЕКСЕЕВИЧ,сын Александр(1760-1787)
??????????(нет связи)
1794-1836 ГОЛИЦЫН ВАСИЛИЙ СЕРГЕЕВИЧ,жена Строганова Аглаида Павловна,дети
Павел(1822-1871)
Сергей(1824-1827)
Александр(1827-1869)
Владимир(1830-1886)
Эммануил(1834-1892)
1830-1886 ГОЛИЦЫН ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВИЧ сын Василия Сергеевича
???????????"


Может быть до отмены крепостного права у Голицыных было 11000 десятин земли, но в 1869 году крестьяне за пользование землей сами платили земству за 6251 десятину. Голицын Владимир Васильевич платил земству за 4477 десятин. 


" Окладная книга Касимовской Уездной Земской Управы о землях сельских обществ временнообязанных крестьян за 1869 год"/ГАРО. Ф34-1-778

Село Дубровки кн. Голицына:

С 2405 десятин земли по 8 коп. с каждой. Текущие и страховые платежи.

С двух крупорушен - текущие платежи 3 руб.

Наследничья. Его же. 

С 1588 десятин земли по 8 коп. с каждой. Текущие и страховые платежи.

С ветряной мельницы -3

Полтава кн. Голицына:

231 десятины земли -18.48

Акулово. Его же.

991 десятины земли - 79.28

2 крупорушек - 3

С маслобойни 1 и 50

Павловка К. Голицына:

С 548 десятин земли - 43.84

Сергиевка. Его же.

С 488 десятин земли - 39.04"


" Окладная книга Касимовской Уездной Управы о землях помещиков, состоящих в их непосредственном распоряжении за 1871 год"/ГАРО. Ф34-1-790

Голицын князь Владимир Васильевич

4477 десятин земли уездного сбора - 8 коп и губернского 2 коп. - 447.70

С рыбных мест? ловли? с 70 руб. годового дохода - 3.50

С водяной мельницы....

С крупорушки - 1 руб.33 коп." 



Я хочу съездить в Москву к Валентине Ивановне Матвиенко, в отдел культуры в Рязани, в Шилово и обратиться с просьбой о восстановлении княжеского дома Голицыных в Дубровке.


Глава 11

            

Гражданская война (1918-1920)

Урляпов Михаил Кузьмич                    

Кубынин Петр Степанович

Аниськов Василий Иванович

Гальцын Василий

Гуров Иван Иванович

Брысин Василий

Додонкин Евгений Никитович

Додонкин Василий Никитович

Додонкин Владимир Никитович

Егоркин Дмитрий Иванович

Егоркин Максим (Степакино)

Егоркин Андрей Иванович

Когаков Василий Егорович

Когаков Федосей Егорович

Когаков Григорий Егорович

Катков Григорий Иванович

Корнешов Григорий Леонтьевич

Корнешов Петр Леонтьевич

Корнешов Петр Семенович

Корнешов Иван Андреевич

Лунин (летчик)

Лунин Владимир Андреевич

Левошина Евдокия Ивановна

Маскин Иван Тимофеевич

Маскин Федор Андреевич

Пакалин Сергей Михайлович

Пакалин Максим Егорович

Пылаев Александр Дмитриевич

Тимакин Дмитрий Иванович

Ульянкин Иван Иванович

Ульянкин Иван Григорьевич

Урляпов Владимир Емельянович

Урляпов Максим Акимович

Ульянкин Егор Иванович

Пакалин Федот Егорович

Хохлов Александр Никитович

Хохлов Василий Михайлович

Якушев Григорий Иванович

Якушев Иван Тимофеевич

Якушев Илья Тимофеевич


Кто погиб:                           

Корнешов Андрей Васильевич

Корнешов Дмитрий Васильевич

Ламтев Иван убит

Лунин Василий Максимович погиб

Пылаев Федор Никифорович убит

Сметанин Григорий убит

Ульянкин Алексей Иванович убит

 

Левошина Евдокия Ивановна была одинокая и жила напротив магазина на нашем порядке. У нее, по-моему, собирались баптисты и пели. Бабушка мне рассказывала, что Левошина  была медсестрой на войне, и  ее нервная система подводила, поэтому  она отваривала и  пила маковые головки. Тогда в каждом доме выращивали мак. Еще бабушка мне рассказывала, что наши баптисты имели какие-то связи с баптистами из Сибири.  Когда у Левошиной проходили сборы, и собрались все баптисты,  был такой разговор, что Евдокии Ивановне прислали посылку из Сибири,  и все баптисты собрались там чай устраивать.  И они там пели песни.  Моя бабушка тоже туда ходила, но от случая к случаю, например, один  день сходит,а пять дней не ходит,  у нее есть время - она идет, а нет времени – она и не пойдет,  а Прасковья Ульянкина, полная женщина, которая тоже жила рядом с магазином, была ярая баптистка, ни одного собрания не пропускала. Это был 1948 или 1949 год.


(По метрическим данным: Лунин Василий Максимович, внук Андрея Васильевича Лунина, был крестным у своего двоюродного брата Семена Федотовича Покалина в 1916 году/ГАРО. Фонд 627,опись 281, дело 107)


Вот список участников 1 Мировой войны, составленный Валентином Ивановичем.

Первая Мировая война.

Дадонкин Емельян Евдокимович

Когаков Григорий Егорович

Когаков Елисей Егорович

Когаков Федосей Егорович

Казанцев Аким Михайлович

Казанцев Иван Михайлович

Катков Федор Григорьевич

Катков Филипп Григорьевич

Корнешов Никита Федотович

Корнешов Федот Федотович

Корнешов Николай Леонтьевич

Корнешов Василий Леонтьевич

Лунин Аким Михайлович

Лунин Владимир Андреевич

Лунин Максим Андреевич

Лунин Степан Андреевич

Маскин Захар Тимофеевич

Пылаев Дмитрий Никифорович

Пылаев Яков Никифорович

Покалин Федот Егорович

Покалин Сергей Михайлович

Покалин Сергей Егорович

Покалин Максим Егорович

Малухин Василий Михайлович

Ульянкин Емельян Алексеевич

Урляпов Андрей Емельянович

Хохлов Александр Михайлович

Хохлов Андрей Михайлович

Хохлов Василий Михайлович

Хохлов Александр Никитович

Хохлов Максим Никитович

Якушев Василий Иванович, конец Большого села.


У Валентина  Ивановича  есть материал о первых председателях.

Председатели колхоза:

Якушев Павел Тимофеевич

Урляпов  Федор Иванович

Желтиков ( двадцатипятитысячник из Москвы)

Корешков Иван Иванович

Корешков Андрей Иванович

Абрамов Василий Антонович

Пылаева Анна Дмитриевна           

Молодцов Андрей Афанасьевич  (Акулово)

Митюрин Иван Алексеевич

 

Многих Валентин Иванович знал лично и общался с ними. 

Эсеры:

Лукашин Филипп Максимович

Егоркин  Филипп Васильевич

Маскин Сергей Матвеевич

Катков Федор Григорьевич (троцкистское направление)

Катков Федор Григорьевич был супругом Нины Катковой, которая часто приходила к моей бабушке. 


(По документам Дубровского Волостного правления дед Федора Григорьевича, Катков Никита Иванович, заведовал Экономией у князей Голицыных.

"1871 год июля 18 дня села Мелихова временно-обязанный госпожи Бреверн крестьянин Илья Кузьмич Згадов принес жалобу, что куплено им у односельских крестьян Трофима Парфенова Старикова и Дмитрия Никитина Сибрикова луг для скошения травы в настоящем году на речке Мильчус, принадлежащий князю Голицыну снятия им в аренду всю сторону по речке Мильчуса к селу Дубровкам за 8 рублей при свидетелях....Наконец, Стариков и Сибряков не дали ему скосить и убрать часть луга, указывая на черту, по которую ему был продан луг...

Волостной суд, разбирая жалобу крестьянина Ильи Згадова..,.принял во внимание разъяснение заведующего Экономией князя Голицына Н.И. Каткова, явившегося по просьбе ответчиков.., который в присутствии суда объяснил, что луг им прежде продан не был. А дан в дар взамен потравленного скотом деревни Полтавы по ту сторону речки Мильчуса к селу Наследничьему..."/ГАРО.Фонд 349-1-1) 


Вот и все записи Валентина Ивановича, оставшиеся после него. Больше ничего нет. В 2016 году вышла статья, в которой Андрей Николаевич Гаврилов. директор Шиловского краеведческого музея, рассказывает: " Сюда приезжал краевед Володихин, очень знающий человек, так вот, его тетка, которая работала у Голицыных служанкой, хранила кольцо со странной символикой: якорь, мастерок и сердце. Сам краевед считал ее масонской". О перстне я ничего не слышала. Но это могло быть. Если что-то и было с перстнем, то это связано с теткой Валентина Ивановича, сестрой отца,  Прасковьей Стефановной  Кубыниной.  Но работала она у Голицыных или нет – я не знаю. А то, что Валентин Иванович дружил с директором Шиловского краеведческого музея – это сто процентов. Он и в Рязани дружил с работниками музея.


У Кубыниных были сбережения из золота: золотые монеты 1890 года. Я сама видела эти монеты. Мне Валентин Иванович их показывал. Когда последняя Кубынина умерла, ему пришлось хоронить ее и, вообще, он всех Кубыниных хоронил,  и после их смерти он обнаружил эти монеты у них. Это были золотые монеты, на одной стороне которых был нарисован Николай 2, а с обратной стороны - герб. Мы особенно не дружили с Кубыниными. Так,  общались. Я только в последние дни их жизни узнала, что они двоюродные сестры моей мамы и Валентина Ивановича по линии отца.  Они были замкнутые, ни с кем не разговаривали, только с Валентином. А почему? Потому что у них там были одни женщины и они то попросят его дрова разрубить, как помочь, они к нему обращались.


У них последняя умерла  Анастасия. Вот он ее до последних дней выхаживал. Она была немощная, даже лежала, а  он за ней ухаживал. Все сестры Кубынины умерли от старости. Но несмотря на то, что у них были золотые монеты, они не могли ими воспользоваться, как и другие дубровчане, у которых были запасы золотых монет, привезенные с заработков или полученные за работу у Голицыных. Люди не могли их использовать, так как царские деньги были запрещены в ходу.  Было так, что некоторые люди эти монеты переплавляли. Но все это делалось тайно. Я помню, в 70-80 е годы, чтобы сделать  золотой зуб, нужно золото. А где его взять? Так вот те, у кого были золотые монеты, давали врачу-стоматологу, и он делал из них золотой зуб.  А официально взять золото было нигде невозможно.  Все это делалось неофициально. И до сих пор люди, которые сохранили золотые царские монеты, не знают, куда их деть.  Банк наш их не принимает. Это только в Москве есть Монетный двор по продаже таких вещей, но это надо регистрировать, долгая история. Если в Дубровке люди имели золотые монеты, они не знали как их применить, кроме как хранить, прятать в горшках, закапывать в землю. И голод был, и одеть было нечего, а использовать имеющиеся золотые монеты люди не могли. 


Бедность в Дубровке была годов до 90-х. Некому даже гроб было сделать, когда умирали люди. Совхоз в похоронах никакого участия не принимал. Нужно было искать какого-либо частника. В Дубровках на Старом селе в самом конце к речке жил мужчина не то Хохлов, не то Смирнов. Скорее всего, Константин Смирнов. Когда кто-нибудь умирал, то приходили к нему и просили его сделать, и он делал. У него для этого доски были. Тогда ведь проблема была доску достать, какую-нибудь ткань для обивки гроба, какой-нибудь платочек, чтобы на похороны надеть. Когда Валентин Иванович умер в 1992 году, тетя Нина Щербакова сообщила об этом телеграммой моей маме. А у нас было  в то время очень трудное положение, денег не было, зарплату не давали. Я работала в школе,  а зарплату мне не платили, но, к счастью, мне заплатили в тот момент отпускные, и вот эти деньги мы израсходовали на похороны Валентина Ивановича. Мама приехала в Дубровку и пошла к этому мужчине на Старом селе,  и он сделал гроб для Валентина Ивановича, и она этому была безумно рада, потому что больше идти было не к кому. Валентина Ивановича хоронила моя мама, а сама умерла в 93 года. 


(Уже после смерти Володихина В.И.  газета " Сельские зори"(Шилово) от 18 июля 1995 года напечатала статью "Дубровка" по материалам Валентина Ивановича. 

 

Вот говорят, что Шиловский архив сгорел. Не знаю, может, кто специально это сделал.

В своих воспоминаниях Владимир Негодяев говорит, что нас история в школе совсем не интересовала, и я с этим согласна. Нас интересовало только то, что есть на столе, что сегодня будем кушать.


Время, в которое мы жили, было тяжелое, но веселое, и люди были добродушнее, чем сейчас.


Фото из семейного альбома Тарасовой Т.А. Тарасова Тамара Анатольевна - учительница школы №2 (Кораблинский район).   

                                                         

Крестьянская родословная села Дубровка и Акулова в воспоминаниях Герасевой Клавдии Петровны                                                         

Глава 1


Мать моего папы, Анисия Ивановна Герасева, родилась в 1890 году в семье Ивана  Андреевича  Герасева и Агриппины Георгиевны Гальцыной.


(По метрическим данным:                     

Анисья  (декабрь 1890), дочь Ивана Андреевича Горасева. (Горасев, так в документе)/ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 6)


Сестры Катковы: Зина и  Груша, проживавшие в кирпичном доме с маленькими окнами, приходились моей бабушке двоюродными.

 

Фото. Бывший дом Зинаиды и Агриппины Катковых. Дубровка. Марьина деревня 7. 2019 год.   


В 1911 году Анисия Ивановна вышла замуж за Михаила Стефановича Герасева. /ГАРО. Фонд 627, оптсь 281, дело 69).


И она родила в этом браке 3 детей: моего папу, Петра (27.05.1921),  Клавдию (1919) и Николая.

Как рассказывал мне папа, его сестра Клавдия  умерла, заболев  на торфяных разработках.  У нее  что-то с легкими было, и в честь нее меня назвали Клавдией.


Моя бабушка Анисия жила одна в Дубровке. Нас иногда приводили к ней родители, когда были очень заняты. Но это было редко. Бабушка жила, конечно, бедно и, по разговорам,   любила выпить. Несмотря на это, в душе ее был какой-то романтизм.


Когда она навещала нас, детей, в Акулове, она, конечно, не могла, как бабушка, принести нам пирожки или другие гостинцы, но всегда она приходила к нам с букетом цветов из парка: то это были веточки сирени, то веточки жасмина. Мы с интересом ждали ее и встречали радостно: «Бабушка, бабушка»!


А еще я помню, что когда мы приходили к ней, она расчесывала свои волосы. Волосы у нее были рыжие, длинные непомерно, и, когда она расчесывалась своим древним деревянным гребнем, ее густые волосы на свету были как в солнечной пыли. Густые длинные волосы рыжего цвета. Я не думаю, что она их чем-то подкрашивала.


Раньше мы с родителями жили в Дубровке у бабушки Анисии. Я помню, что когда мы были маленькими, то играли там с подружками, но где мы жили – я не помню. Где был дом бабушки Анисии -  я не знаю. Бабушка в основном к нам приходила. Когда она стала болеть, и  ей стало невмоготу ухаживать за собой, мама моя взяла ее к нам в Акулово. Она у нас все время на печке лежала, там, где лежанка, там самое тепло было. Но  у нее уже с головой  было плохо, мы понимали это, потому что, она просила занести к ней на печку ее  салазки. Мама говорила  ей: «Ну, куда тебе санки? Ну, куда они денутся»?


Анисия умерла у нас  в Акулове и похоронена на Дубровском кладбище. За ее могилой ухаживают Аксеновы, родственники моего папы по линии Герасевых. Отец всегда говорил, что Аксеновы и Володихины наши родственники. Герасевых в Дубровке было много, и в Култуке тоже Герасевы жили. Я думаю, что фамилия пошла от имени Гераська. 


От отца я также слышала про Петра Акимовича Казанцева, как-то звучало это имя. Фамилии Когаковы и  Гольцыны тоже на слуху. К отцу приезжал мужчина по фамилии Гольцын, но ничего о нем сказать не могу. По работе дубровские с акуловскими были тесно связаны. А отец в Дубровке всех знал, и к нему приезжали мужики из Дубровки. Отец такой авторитетный был. Его уважали, хотя он и выпить любил.  Он сначала сам огород пахал, а потом нанимал дубровских мужчин. 


У бабушки Анисии второй сын Николай жил далеко. Женившись, он уехал в Еврейский Автономный округ и жил  в Биробиджане или где-то рядом с ним. Работал киномехаником и переписывался с моим отцом.  Николай был моим крестным.  Он привозил нам в подарок разные материалы, ткани. И я даже из одного его материала сама сшила себе платье.  В Биробиджане можно было купить товары из Китая. У брата отца жена была Клавдия и   дочь, то ли его дочь, то ли он уже взял с дочерью, сейчас не помню.


Перед смертью Николай приехал к нам попрощаться, привез нам гостинцев, с отцом выпивал, а потом ездил по селам, где у него были знакомые и его бывшие невесты. Вот он всех посетил и уехал умирать.


Глава 2


Я родилась зимой 1948 года в Акулове, в больнице, бывшей богадельне, которая находилась на кладбище.  Был страшный мороз. Здание не отапливалось. Мать вспоминала, что отец в больницу принес ей чугунок картошки с хлебом.  Как только мама родила меня, ее тут же отпустили домой. Мама меня выхаживала на печке в тепле в Акулове у своей мамы Марфы Ивановны.

Марфа Ивановна Молодцова была родом из Акулова. В Акулове жили, в основном, люди по фамилии Молодцовы. Они были как гвардейцы помещика Голицына, владельца парка, сада и усадьбы. Это уж я так их называю «гвардейцы». Просто в Акулове жили благонадежные крестьяне для помещика, а неблагонадежных крестьян помещик ссылал в село Наследничье, или это место, просто, называли Косой. 


Все Молодцовы были мощные, они самые первые жили в Акулове, "гвардейцы" нашего помещика. А негодных он списывал в Наследничье. А тут все деревня была Молодцовых.


( В 10 ревизской сказке за 1858 год встречаются записи о переселении крестьян в другие деревни. Например:

  1. Николай Михайлович Дроздков переведен Касимовского уезда из села Дубровки в 1850 году в Сергиевку.

2.Антон Емельянович Когаков, 23 года, переведен из Верхнего Наследничьего в Дубровки в 1856 году. /ГАРО. Фонд 129, опись 54, дело 45).


( Село Наследничье возникло в результате слияния двух расположенных по берегу ручья Урхо селений - Верхнего Наследничьего или Косого Поселка, и Нижнего Наследничьего, или Рязанки.  Согласно документам, село Верхнее, а впоследствии и Нижнее Наследничье, было образовано князем Василием Сергеевичем Голицыным как выселки крепостных крестьян из села Дубровка с целью создать наследство своему сыну, князю Владимиру Васильевичу Голицыну. Местность в округе ручья Урхо, куда переселили крестьян, изначально называлась " Мокрушей", так как со всех сторон была окружена топким дремучим лесом. Поэтому впоследствии и возникло предание, что князь Голицын выселял сюда тех, кто доставлял ему какие-либо неприятности. / Наталья Елманова " Усадьба князей Голицыных в селе Дубровка").


Фото портрета Голицына Василия Сергеевича (1794-1836)/impereur.blogspot.com 

 

Всегда в Акулове жили Молодцовы. Это уже потом там Хреновы появились.  И  Молодцовы  по комплекции были высокие, мускулистые, все, настоящие молодцы.  И фамилия Молодцовы произошла оттого, что эти люди соответствовали внешне этой фамилии.  Помню, как-то раз в детстве мы проезжали Инякино – домики все маленькие и люди какие-то маленькие, все в темных одеждах. Вот у нас в деревне, даже во время похорон люди надевали  не темные, а белые платки. Это мои впечатления. 


( В 10 ревизской сказке 1858 года фамилия Молодцов записывалась как Молотцев/ГАРО. Фонд 129)


Моя бабушка, Марфа Ивановна (1883) в девичестве была Саранцева.  Ласково в деревне ее звали Марфуша.  У нее были братья: Василий и Иван. Иван Иванович Саранцев, горбенький такой, но тоже родной ей. Он женился на Саранцевой тете Вере, она такая боевая, я ее помню, откуда она - я не знаю,  мне кажется, что она из Акулова. У них сыновья были – один в Латвии, другой в Шилове живет. С Анатолием Ивановичем (1941) моя мама поддерживала связь, так как они были двоюродными. Анатолий Иванович свадьбу справлял в Акулове, женился на Шурочке, ухаживает на Дубровском кладбище за могилой матери, всю окосил ее, привел в порядок.  А где же захоронен отец его?   Но Анатолий и его брат Саша очень хорошо играют на баяне. У них врожденный талант. А Анатолия я даже приглашала на свадьбе сына играть на гармошке.  Анатолий с Шурочкой развелся, и у него потом то одна, то другая, непонятно. А потом он на шиловской женился и воспитывал ее сына. А тут он еще с Любкой Зиминой связался, она дояркой работала. Она любовницей была Николая Васильевича Кузьмина, он работал зав. фермой. Но его так дети избили за то, что он от матери ушел и завел любовницу Любу, привязали его  к изгороди полисадника и жестоко избили. Так вот всё рассказывали. После этого он  недолго прожил. А с Любой у них такая любовь была!   Любина девичья фамилия не Зимина. Это она вышла замуж за Зимина. У них большущая семья была. Потом из-за ревности, из-за злости ее дом спалили. У нее дом был хороший, недалеко от Молодцовых – Левых. И ее дом спалили. Говорили, что из-за Кузьмина, с которым она любовь крутила. Этот дом достался ей от мужа Зимина, которого в тюрьму посадили. Я не знаю за что.    


(По метрическим данным: Иван (1891), сын Ивана Алексеевича Саранского, запасного рядового 65 Московского пехотного полка и Акилины Ермолаевны Дроздовой/Гаро. Фонд 627. Опись 281, дело 6

Алексей Васильевич Саранский (1822), рядовой 54 пехотного полка по красному билету, вдовец/Гаро. Фонд 627. Опись 245, дело 319

Акилина (1856), дочь Ермолая Гавриловича Дроздова. Ее крестная -  Соломонида Гавриловна /Гаро. Фонд 627. Опись 245, дело 214)


Из документов Дубровского Волостного суда:

«Ноябрь 1862.

Временно- обязанный крестьянин Г. Меншикова села Чучкова Илья Дмитриев принес Волостному Правлению жалобу, что он,  проживая в деревне Акуловой в работниках у крестьянина Ермолая Гаврилова Дроздова, которому без всякой причины на улице деревни Акуловой мальчики: Денис Андрюхин, Матвей Брылин, Никифор Лунин, Петр Крутов и Иван Молодцов, нанесли ему побои.

Волостные судьи: Деревни Акуловой Ермолай Гаврилов Дроздов и села Дубровок Осип Феоктистов Печенков, решили: за дерзкий и буйный поступок в пример прочим, мальчиков наказать розгами по десяти ударов. Вместо волостных судей Ермолая Дроздова и Осипа Феоктистова за неумением их грамоты по личному прошению села Дубровок крестьянин Емельян Григорьев руку приложил». ГАРО. Фонд 349-1-1


У Василия Ивановича Саранцева  был сын Николай. Я знала Николая Васильевича. Он моей матери приходился  двоюродным братом. Его также  как и его отца, звали «Бог».  Он с одной левой рукой мог творить чудеса, например,  застрелить  рысь, попав ей в глаз, сбить стог сена или убить волка.  Так он ловок был. Часто  он приходил к моей бабушке. Когда он  стал старенький, его жена впала в маразм, и дочь повезла их в Астрахань, и в пути он умер. Жара была, а у него давление. А мать- то она в Астрахань привезла. Она там еще пожила.


Мой муж, Михаил Степанович Васильев, уроженец города Спасска-Рязанского, преподаватель русского языка и истории, написал книгу "Нелегка поэзии дорога", которая вышла в 2014 году. В книге есть рассказ " Акуловский Бог", в котором рассказывается о Николае Васильевиче Саранцеве:

                                                                         

                                                                  Акуловский Бог

   Однажды в Шиловской районной газете, а затем и в одной из московских газет промелькнуло сообщение о том, что охотник из деревни Акулово убил в лесу редкого по тем, да и сегодняшним, временам зверя- рысь. Факт этот интересен как сам по себе, так и тем, что убил хищника однорукий человек, инвалид Великой Отечественной войны, потерявший правую руку на фронте. Но не только это сделало его известным во всей округе. И звали его в народе не иначе, как Бог. И никто,  даже местные старожилы, не мог объяснить, откуда и почему у Саранцева Николая Васильевича такое прозвище. 

   Внешне он никак не соответствовал облику того, в кого мы верим. кого чтим, кому молимся. Среднего роста, худощавый, со скуластым лицом, русоволосый. Ничего примечательного, если не считать его однорукости. Но и с одной рукой он управлялся в хозяйстве не хуже, чем некоторые двумя. Широкая, не в обхват мозолистая ладонь левой руки говорила о многом. 

   Родился Николай Васильевич в небольшой деревеньке, расположенной по берегу вырвавшейся из мещерских лесов на приокские луга речушки Средник. Его отец, как и многие другие, разводил гусей (речка-то рядом). Раньше устраивались бои гусаков. Гусах отца побивал всех и в своей, и в соседних деревнях. Отец ездил даже в Ижевское и вернулся оттуда с гусаком-победителем, за что и получил прозвище "Гусиный Бог".

   Судьба распорядилась так, что семью из восьми человек (шестеро несовершеннолетних детей) по злому умыслу сослали в Сибирь, под Красноярск, хотя в хозяйстве, кроме лошади, коровы, овец, свиней и гусей, ничего больше не было. Дело было совсем в другом.

   Отец Николая Васильевича и односельчанин по прозвищу Левый стерегли лошадей: один стерег из Акулово и Свинчуса, другой из Дубровки. Левый относился к своим обязанностям недобросовестно, и Дубровские крестьяне стали отводить своих лошадей к Саранцеву.

Левый затаил злобу и застрелил жеребенка из табуна отца Николая Васильевича. Отец крепко избил Левого, за что и поплатился в дальнейшем.


Фото из семейного альбома  Голубина А.А. Председатель колхоза в Акулове - Молодцов Андрей Афанасьевич.   
 

   Когда началось раскулачивание, вступивший к тому времени в партию и ставший председателем колхоза Левый сделал так, что семья Саранцева оказалась в Сибири. Усадьбу превратили в конюшню: в доме - сбруя, в надворных постройках - лошади. Там, под Красноярском, отец многочисленного семейства занялся бондарским делом, изготовлением больших бочек. Двое старших сыновей помогали ему. Недопустимая оплошность ребят привела к тому, что отец срочно попал в больницу. Операция не помогла: семья осталась без кормильца.

   Маленький Коля по-своему добывал деньги. Он в жаркие дни носил в большой город трехлитровый бидончик с холодной водой и торговал ею: 5 копеек, чтобы напиться, один рубль, чтобы умыться.

   После пересмотра дела и реабилитации семья вернулась домой в Акулово. Николай вырос, стал работать в колхозе. За ним закрепилось по наследству отцово прозвище - Бог. Он был очень общительным, способным на всевозможные проделки и выдумки. Ни одна свадьба, ни один праздник не проходили без его участия. Экспромтом сочинял и исполнял собственные частушки как за мужчин. так и за женщин.

   Как-то раз он нарядился девушкой: надел платье, накрасился, приделал все необходимое и пошел в клуб на танцы. Там за ним стал ухаживать парень из соседнего села. Дело дощло до провожания, но встретилась группа ребят. Остановились, закурили. Как не крепился Бог, но не смог одолеть себя и попросил папироску у одного из парней. Под общий хохот обман раскрылся.

   Пришла война. Бога призвали служить в армию. Воевал он на Ленинградском фронте. Во время одного из многочисленных артобстрелов большим осколком снаряда ему раздробило правую руку. Во фронтовой госпиталь попал не сразу. Руку пришлось ампутировать почти целиком. Залечивал ранение в тылу,  в Фергане,  где прошла еще одна операция на той же руке. После относительного выздоровления был отправлен домой инвалидом третьей группы. Руководство соседнего колхоза в Починках предложило ему быть объездчиком, то есть охранником лугов. Дали ему молодую коняшку, которую он вырастил, обучил и пользовался ею как своей собственной.

   Однорукий объездчик и после войны продолжал быть на редкость добрым, жизнеутверждающим человеком.

   Недалеко от деревни пролегала автодорога Шилово-Ерахтур. И днем и ночью ездили по ней различные машины. Бог с местными ребятишками набили старый комбинезон тракториста соломой, из тряпок приделали голову и под вечер, в сумерки, положили чучело на край дороги.  Сами спрятались в кювете, в кустах. Ждали недолго. Показался грузовик с зажженными фарами. Сначала шофер дал продолжительный сигнал. Подъехал поближе, остановился, вылез из кабины, подошел к валявшемуся " человеку", нагнулся к нему и ... Затем последовала отборная матерщина. Компания, участвовшая в данной затее рассыпалась по густой, высокой траве и кустам в разные стороны...Потом вместе с дядей Колей оживленно обсуждали случившееся.

  Наиболее серьезным, пожалуй, можно считать в жизни Бога такое происшествие. Весной, в половодье, на праздник Пасхи по приглашению лесника приехать к нему в гости Бог взял ружье, надел высокие резиновые сапоги и с двоюродным братом Анатолием, мальчиком-продростком лет четырнадцати, на небольшой лодке отправился по воде на кордон. Поднялся ветер, волны. Лодка была плохая. Стали тонуть. Бог бросил ружье, оба скинули сапоги, верхнюю одежду - все, что можно. Навстречу шла большая льдина. Поплыли к ней. Парнишка замерз, устал. Бог сказал ему, чтобы он обхватил его шею, потом ухватился за пиджак, так как трудно стало дышать. Подплыл к льдине, больно ударился грудью об нее, но сумел вытолкнуть парня из воды и заставил переползти на середину. Сам тоже, уставший и замерзший, еле-еле забрался на край льдины. вытащил из - под нее затягиваемые течением сначала одну, затем другую ногу.

  Их, обессиленных и замерзших. подобрал почтальон. который в небольшом челноке, рассчитанном на двоих человек. перевозил почту в обычные дни из соседнего села Свинчуса в Дубровку. Волны захлестывали переполненный челнок. На берегу столпился набежавший из Акулова народ, но помочь никто ничем не мог. Люди говорили меж собой: " Пасхи не будет - Бог тонет.

   Кое-как добрались до берега. Мать подростка схватила сына и, как могла, потащила домой. На одеревеневших ногах Бог с трудом дошел до своего дома, выпил литр спиртного, чтобы согреться и прийти в себя от пережитого, но пьяным из-за сильного стресса не стал. А их спаситель - почтальон - вылил из челнока воду и продолжил путь в Дубровку.

   И еще был случай, связанный  с ледяным купанием Бога. Решил он с мужем двоюродной сестры, Петром Михайловичем Герасевым,  половить в разлив рыбу. Поставили сети. Стали проверять. И надо же такому случиться: оба слишком низко наклонили борт лодки, она зачерпнула, и незадачливые рыбаки оказались в воде. Бог поплыл к берегу, благо он был не так далеко, а его напарник, инвалид без ноги, зацепил протезом за сеть, попав в тяжелое положение. С большим трудом он сумел порвать сеть и добраться до берега, кляня все на свете.

   Бог пришел домой, открыл дверь и увидел жену напарника по ловле Антонину. На вопрос: " Что это ты такой мокрый?"- ответил: " Поди на своего посмотри". Оба потом обвиняли в случившемся друг друга"..... 

   

Глава 3


Первый раз моя бабушка, Марфа Ивановна, вышла замуж за Семена Сергеевича Молодцова и родила ему трех детей: 2 дочери и сына. У Семена Молодцова и отца Елизаветы Петровны Молодцовой, которая после замужества стала Дмитриевой, был общий дом, так как они были родственниками. Бабушка мне рассказывала так: "Раньше это была одна семья. Потом братья решили разделиться и построили рядом еще один дом, в который вселился Семен." Молодцовы жили зажиточно по тем временам, у них амбар был. Какие  братья у Семена были, я не знаю, по-моему у него было две сестры – Варвара и Татьяна, бабушка Марсовой Светланы. А к Варваре мы в гости придем, она нам свеклы напарит, и мы приходили к ней есть, она хоть и сидячая была, но она пряла, у нее в руках всегда была прялка. 


(По метрическим данным:

Петр Адрианович Молодцев (1888), сын Адриана Ефимовича Молодцова, был внуком Ефима Прокофьевича Молодцева  (октябрь 1833 - 1892), сына Прокопия Самсоновича. Отец Семена, Сергей Ефимович(1852) , приходился братом Адриану Ефимовичу Молодцову ( 1865)/ГАРО. Фонд 627, опись 245, дела 280, 196, 83; опись 281, дела 5, 6)


Умер Семен, по словам бабушки, так: вышел из бани, выпил холодного кваса и умер. Старший ее сын, Иван Семенович (1917), женился и был призван на фронт. Красавец был, такой мощный, молодцовской породы, войну прошел. Товароведом работал и жил в Ижевском.


Фото. Молодцов Иван Семенович. 2 ноября 1939 года?. Город Бориславль. 

Фото. Иван Семенович Молодцов.  

Вторая дочь, по словам бабушки,  умерла в 17 лет. Еще одна дочь от Семена, Наталья (1912), вышла замуж за Хренова Михаила Терентьевича (1906), завербовались на Украину, искали новые земли,  и так там обосновались. Но жили они там не очень, тетя Наташа приезжала к нам, бедновато они там жили.  Еще какие-то родственники Хреновых жили в Баку и оттуда в Акулово присылали и, приезжая в отпуск, привозили рыбу, воблу всякую. 


Второй раз Марфа Ивановна снова вышла замуж за Молодцова, но теперь за Николая. Он был бочкарь, делал бочки. От него бабушка родила  трех детей: Антонину (1921),  Евгению (1923), Николая(1925).  Вскоре муж Марфы, Николай, засобирался на заработки в Астрахань или в Саратов.  Он звал ее с собой, но она отказалась, так как у нее было много детей.  Когда муж уехал, Марфа осталась в деревне одна с детьми.  Можно сказать, муж оставил ее  и  не вернулся больше. Я ни разу не видела ни одного из своих дедушек. Сколько помню свою бабушку, она жила одна и в тоске ждала письма от своего сына Николая, который малолеткой ушел добровольцем на фронт. Он красивый был, у него такие голубые глаза были, я прямо запомнила, когда он к нам приезжал. После войны он работал на металлургическом заводе. Далеко жил от нас. Николай Николаевич приезжал к нам в Акулово сначала с первой женой. Она такая хлопотушка, все время пельмени стряпала, песни пела, с нами в лес ходила. От нее у Николая было 2 сына, но никакой связи с ними нет.  С первой женой Николай развелся. Потом он привез другую. Потом прислали телеграмму, что он умер. А бабушка все ждала от него писем, так как он на чужбине жил.

Младшая дочь Марфы Ивановны,  Евгения Николаевна Молодцова,  была моей крестной матерью.


У моей мамы, Антонины Николаевны Молодцовой, тетка была певицей, знаменитостью какой-то, она ее, молоденькую, в Москву забрала. И мама работала в Москве официанткой в каком-то ресторане. Но так как колхозникам паспорт не давали, она вынуждена была покинуть Москву и уехать оттуда. И вообще, ей деревенской девушке, было очень тяжело работать официанткой, когда в ресторан приходили разгульные мужчины, которых нужно было обслуживать. И через два года мама снова вернулась в деревню. В войну она работала трактористкой. Окончила курсы трактористов и работала на таком   тракторе, который стоит возле Инякинского СПТУ, открытый, с железными колесами, пыль, гарь,  и вот на таких тракторах  работала моя мама в  войну.  Мой папа тоже до войны работал трактористом. Папу призвали на службу 24.11.1940 года. Во время войны он служил в системе противовоздушной обороны на Краснознаменном Балтийском флоте. Был регулировщиком по расчету орудий. В 951 батальоне шестого отряда зенитно-артиллерийского дивизиона 71 полка ПВО ОМР КБФ заслужил медаль " За боевые заслуги". Защищал город Ленинград, награжден медалями "За оборону Ленинграда", "За отвагу". В том же 71 полку ПВО заслужил Орден Отечественной войны второй степени. Получил ранение. Он в списках у меня «Бессмертного полка». С его портретом мы ходим на демонстрацию.


Фото. Наградной лист Герасева Петра Михайловича/Электронный сайт https://pamyat-naroda.ru   

Фото из семейного альбома Герасевой В.П. Петр Михайлович Герасев вернулся с фронта. 
   

У бабушки Марфы мы жили очень долго. Дом был большой кирпичный. Потом мы ее дом разделили, чтобы бабушке не мешать. В одной половине бабушка жила, а мы крыльцо с другой стороны сделали. Дом находился в самом центре деревни. Рядом с домом был замечательный колодец с журавлем  и с «мягкой» водой. Ларькин-колодец. Вся деревня пользовалась этим колодцем. Теперь его уже нет. Напротив нас был магазин. Угольниковы жили через дом от нас и были нашими соседями.  А отец их дружил с моим отцом.  А жена его дружила с моей мамой. Дружили семьями. Сейчас Славка Угольников ищет все про своего отца и про моего тоже, про их участие в войне. Его старший брат Женька офицером служил, но умер, хотя рано умер, его собака покусала. А Славка служил офицером в морском флоте, потом в Газпроме поработал, и вот они с Женькой новую церковь построили на Дубровском кладбище и колокола отлили за счет Газпрома. Угольниковы отреставрировали дом в Акулове, такой возвели забор и все выстроили там из какого-то дорогого дерева.


Фото из семейного альбома Герасевой К.П. Мои родители -Герасев П.М. и Герасева А.Н. Акулово.  

 

  

Фото. Захоронения Герасевых на Дубровском кладбище. 2018 год.

  

С одной стороны нашими соседями были Дмитриевы. Елизавета Петровна Молодцова была замужем за дядей Васей Дмитриевым из Тимошкина. Тетя Лиза была такой красивой, интересной, интеллигентной, тихой женщиной. Работала продавцом в нашем магазине в Акулове. 


(По документам Дубровского сельского Совета Шиловского района Рязанской области, в похозяйственных книгах с 1943 по 1945 г.г. основных производственных показателей имеется хозяйство Молодцова Петра Андрияновича, глава семьи, 1888 года рождения, русский, образование 4 класса.

В состав хозяйства входят: 

Анастасия Васильевна, жена, 1890 года рождения, русская, образование 4 класса.

Елизавета Петровна, дочь, 1922 года рождения, образование 7 классов.

Владимир Петрович,сын, 1925 года рождения, образование 7 классов, РККА/ГАРО.Ф-Р-4963.Опись1, дело 6). 

(Отец Петра Андреяновича, Андреян Ефимович Молодцов (1865), в это время отдельно проживал в Акулове со своей второй женой Раисой Васильевной (1874). Его первая жена - Елена Алексеевна Уарова (Уварова)?/ ГАРО.Ф-Р-4963.Опись1, дело 6 и ГАРО. Фонд 627, опись 281, дело 5). 


(Дмитриева Елизавета Петровна, уроженка д. Акулово Шиловского района Рязанской обл., родилась 29 августа 1922 года, русская, прибыла из р.п. Шилово Рязанской обл. к месту жительства на работу 3 марта 1948 года в Акулово. Должность - секретарь Дубровского сельсовета/ГАРО. Фонд Р4963).



А дядя Вася Дмитриев работал председателем какое-то время. Колхозы "Борьба" и "Победа" тогда уже объединились в "Новую жизнь". Тетя Лиза умерла рано, оставив трех детей.  После смерти жены дядя Вася женился на женщине из Нарезки, и вот эта тетя Маруся, вторая жена, великая труженица, она их всех подняла и вырастила. Они ей благодарны. У них на Дубровском кладбище памятники, отдельно для Лизы и отдельно для тети Маруси и дяди Васи. С  дочерью тети Лизы, Ниной, мы дружили. Она с 1947 года. Нина уже умерла,  хотя только на год была старше меня. Она в Москве жила, вышла замуж за такого непутевого москвича, он раньше ее умер, таким пьяницей был, сын ее за ней следом умер, он выпивал, в семье у него непорядки были. Вот Нина все про всех в Акулове знала. И много рассказывала.


Я помню, как  рассказывали про сестер- сибирячек. Я их никогда не видела. Они умерли, дом их продали, а в доме клад нашли, чугунок с золотом еще с царских времен.


А еще говорили про Усанова. Таня Усанова намного моложе меня. У нее мать тетя Вера, энергичная такая женщина, хорошая, а вот отец Тани, он инвалид войны был, но вел замкнутый образ жизни. Он ни с кем не общался, все время сидел дома. Работал в лесничестве, а когда перестал работать, то в доме все время что-то делал, пристраивал, перестраивал его, а так чтобы, как другие, общался с мужиками, нет, он вел какой-то затворнический образ жизни. И вот рассказывали, как председатель колхоза Молодцов Андрей Афанасьевич расправился с его отцом. Его отец, Евстафий Федорович Усанов,  держал скотину, а налоги за это не платил, в колхоз не вступал. Евстафий был здоровый, богатырского телосложения, и председатель колхоза по кличке  Левый его боялся. Он сказал Евстафию, что его вызывают в Шилово. Усанов ушел туда, а председатель в это время пригнал машину и увез всю его скотину. Когда Евстафий вернулся из Шилова и увидел, что его скотину увезли, он кинул чугунок в окно Левого. И его за это услали в трудовой лагерь на 20 лет. Когда полуслепой Усанов пришел из тюрьмы, он уже был такой, вроде еще мужчиной, но уже тронутый умом, сошел с ума, ходил на кладбище и хотел раскопать свою мать, говорил,  что она его зовет. С Левым у него была вражда. Часто Евстафий стоял на перекрестке дорог и кричал,  грозился все,  хотел отомстить этому Левому. Но ребята в деревне смеялись и издевались над этим Усановым из-за того, что он с ума сошел,  и председатель его очень боялся. Он жил в избушке на краю деревни, как бобыль. Зимой Евстафий ходил босиком, ноги были опухшие. Как-то он пошел в лес за дровами и заблудился,  потом нашли его голову весной. В лесу его нашли, а уж кто с ним расправился - не знаю. Я, вообще, эту историю очень плохо помню.  А то что Молодцов все отобрал у Усанова, может быть,  и правду говорили.   А про голову и чугунок я совсем смутно помню. Ну, может, чугунок и бросал. Может этот Федор Евстафьевич Усанов такой замкнутый образ жизни вел, зная, что у него отец был такой. Кто знает? Дело в том, что я же в 19 лет уже оказалась в Спасске и, конечно, я уже акуловских плохо помню, но если бы я занималась этим, я бы, конечно,  начала все выяснять, выискивать, расспрашивать. А то получается, что я рассказываю только то, что мне рассказали. А может, этого и не было.


(Усанов Федор Евстафьевич

Дата рождения: 11.11.1924

Место рождения: Рязанская обл., Шиловский р-н, д. Акулово (с. Акулово)

Место призыва:Шиловский РВК, Рязанская обл., Шиловский р-н

Дата призыва: 03.08.1942

Место службы: 74 гв. сд 8 гв. А ЮЗФ|74 сд 109 сп

Воинское звание: мл. лейтенант|лейтенант

Награды: Медаль: «За взятие Берлина», Медаль: «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», Орден Красной Звезды, Орден Отечественной войны I степени/ https://1418museum.ru)


Этот Левый, на которого все злились, что он из колхоза ворует, был нашим соседом  и жил по другую сторону нашего дома. У его жены, Марии Васильевны Молодцовой, была родная сестра, Анастасия Васильевна Молодцова. Ее зять, Василий Дмитриев. стал председателем после Андрея Афанасьевича Молодцова. Мой отец с ним постоянно ссорился, он прямой был и   все высказывал дяде Васе, своему соседу, а тот, когда приезжал, "нос кверху задирал", кто я, командовал, но это я помню чуть-чуть. Дмитриев был коммунист, участвовал в Великой Отечественной войне. Потом его сняли с председателя, так как совхоз образовался. А у Марии и Анастасии Молодцовых был еще брат, Александр Васильевич Молодцов. У Александра была дочь Нюра, мощная такая женщина, царь – баба, ее звали Большуха. А дочь Большухи, Тамара, утонула в реке. Во время сенокоса она с кем-то поспорила, что переплывет реку Оку в районе Дубровки. А сама не переплыла и утонула. 


Я училась в Акуловской школе. Школа была великолепная, с большими окнами, кирпичная, светлая, хорошо построена. Мы так любили эту школу. Такой дворик был, весь в цветах. Учительница у нас была Елена Ивановна.   Я так в нее влюбилась, что сама выбрала профессию учительницы.  Ее муж, тоже учитель, только в Дубровской школе.  А когда закрыли Акуловскую школу, Елена Ивановна перешла работать в Дубровскую школу,  ей там дали часы физкультуры.  Сейчас ее уже нет в живых. 


Фото. Акуловская школа.  1957 год. Верхний ряд слева направо: Люба Герасева, Тамара Васина, Саша Кузьмин, Юра Панин. Второй ряд: Елкина, учительница Сизова Елена Ивановна, за ней Валя Рябичкина, Валя Зимина. Нижний ряд: Коля Зимин, крайняя Нина Кузнецова. 

 

После того как закрыли акуловскую школу,  ее стали растаскивать. Она была постронена по-старинному, и кирпичи из нее было очень трудно вытаскивать.  Их тащили, тащили, и никак не могли вытащить. И тогда их стали разбивать. Варварство. Что смогли отколоть, то растащили. А остов школы, который не смогли разбить, так долго и стоял.  А такая чудесная школа была! После 5 класса мы стали ходить в дубровскую школу, но акуловская еще существовала. Класс у нас большой – 11 мальчишек и 8 девчонок.  В Дубровской школе учительница Ситникова вела у нас химию, биологию, а ее муж вел у нас труд, на балалайке играл. Его сын Валерка учился со мной в одном классе и ухаживал за мной, у него такая любовь ко мне была, но я как-то не очень. Валерка быстро умер от сердечного приступа, и у него отец тоже умер от сердечного приступа.


Слышала я и про Елизавету Филипповну. Она была учительницей  в Дубровской школе давным - давно.  Какое-то время она жила в Акулове у своей знакомой, бабушки моей подруги.  Ее деревянный дом был рядом с магазином, крыльцо такое высокое. После смерти бабушки этот дом продали, и потом очень жалели. А Елизавета Филипповна перебралась в Дубровку. Все время она жила одна.


Глава 4


До хрущевских реформ в Акулове в каждом доме держали корову, раньше каждый сам по себе заготавливал сено для своей коровы. Потом всех коров отвели на скотный двор. И коровы наши все были собраны на ферму. Коров как-бы не отобрали, а ввели в общий фонд, в общее хозяйство. Мама туда ходила, доила свою корову и молоко сдавала государству. Это называлось « рационально надоить и сдать молоко».  Все колхозники заготавливали сено для всех коров, мы еще ходили сено ворошить, сушили его, а хозяйки ходили туда доить коров. Потом землю стали отрезать подушно, сколько на душу нужно земли, на каждого едока рассчитывать. Отрезанные клочки земли в конце огорода, никому ненужные, зарастали травой. Их нельзя было использовать, они не запахивались никем. Хотели их, вроде, в колхоз перевести, но кто эту изгородь будет ломать и переделывать ее заново. Это просто безумие было.  Вот такую реформу Хрущев выдумал – землю отрезал. Мой родитель чертыхался просто на это и матерком и как. Это было в то время, когда Хрущев Крым отдал, а мы должны были какое-то количество яиц, молока, государству сдать. Потом эти клочки вернули. Только людей уже не стало.  


Время при Хрущеве было полуголодное. В магазине ничего не было, только хлеб привозили, который тоже есть с трудом было можно. Я помню, что пока была жива бабушка, она сама пекла хлеб, моя мама уже не умела печь. Мы с семьей не голодали. У нас корова была и молоко, творог, сливки и даже масло мы сбивали, у нас маслобойка была. Ко мне приезжали московские подружки. Мы их всех молоком отпаивали. И они с кружками приходили к нашей корове. Корова нас кормила. У нас овцы, свиньи, гуси были. Вообще, по деревне очень многие разводили гусей. В щах у нас всегда было мясо. От кур яички свои были. Еще мы на огороде картошку, лук, морковь, свеклу выращивали.  Все было свое. В этом плане мы не бедствовали. Деревня жила своим натуральным хозяйством. Так что у нас было что поесть. В магазин иногда конфеты, халву привозили. Отец, когда пойдет себе покупать чикушку, он нам всегда покупал конфеты. Водка всегда в магазине была, а так, чтобы мясо, колбаса,  никогда в магазине этого не было, а папа у нас очень любил колбасу. Если в Шилово поедет, то обязательно колбасу купит. Я ему всегда на кладбище привожу колбаски, он очень любил колбасу.  За одеждой ездили в Шилово, такой Универмаг там был. Плащики нам с сестрой покупали одинаковые. Выбора не было, но одевали нас, как могли.  Отец в МТС бригадиром тракторной бригады работал,  и какие-то деньги ему давали.  А в колхозе натуроплата была, например, копают картошку, 10 корзинок отдай государству, 11 корзинка тебе. По натуроплате отец зерно привозил для курей и гусей. Так было до 1963 года. 


 А когда мы с сестрой приехали учиться в Спасск, то тут уже в магазине ничего не было, хорошо, если родители из деревни гуся привезут на пароходе. Хорошо, если колбасу в магазине выбросят, но это очередь.  Однако, мы нашли лазейку. Когда мы учились с сестрой, то снимали квартиру недалеко от кожевенного завода, там очень хорошая была столовая для рабочих.  И мы туда ходили на обед. А там столько мяса давали и очень хорошо кормили рабочих. Утром завтраками нас кормили за счет педучилища: кашки немного, яичко. В магазинах же все плохо было: все по блату, все из-под полы. В 1967 году я замуж вышла, а семью тоже надо кормить, иду в магазин, а в какой-то период очень много разной морской рыбы и кальмаров привозили. И с того времения я научилась готовить кальмаров и для семьи делала. Был такой период, но потом он тоже заглох. Да, плохо, при Брежневе ничего не купишь, плохо с продуктами было.


Фото. Герасева Клавдия Петровна. 

 

 

  

                                                    

Добавить комментарий

Оставить комментарий

Поиск по материалам сайта ...
Общероссийской общественно-государственной организации «Российское военно-историческое общество»
Проголосуй за Рейтинг Военных Сайтов!
Сайт Международного благотворительного фонда имени генерала А.П. Кутепова
Книга Памяти Украины
Музей-заповедник Бородинское поле — мемориал двух Отечественных войн, старейший в мире музей из созданных на полях сражений...
Top.Mail.Ru