20 лет спустя: последнее 6-е ноября в Петрограде (6 ноября 1917 г.)

Одна из самых устойчивых традиций Морского корпуса — ежегодное торжественное празднование Дня корпуса. Церемонию и следующий за ней бал описывали многие выпускники. А как старались отметить его на чужбине! Это ведь был их общий день. День памяти. Светлые воспоминания о юности и былом благополучии.

Быстро летит время. Вот уже почти четверть века отделяет нас от празднования в последний раз шестого ноября в стенах нашего старого и дорогого всем корпуса. Кажется, это было вчера, но начинаешь вспоминать и видишь, как много забылось, как в памяти осталось только самое главное, и тогда становится понятным, какой громадный промежуток времени отделяет нас от того момента. И только несколько записей, сделанных наспех карандашом в записной книжке, случайно уцелевшей до сих пор, позволяют мне в кратких чертах воскресить это событие.

Должен сказать, что во время большевистского переворота, а именно 25 октября, в корпус пришла рота солдат, а может быть, и больше, и со всем своим скарбом они разместились в Столовом зале. Заняли всю его левую половину. Дух, конечно, стоял в зале отчаянный, так как товарищи, не желая мерзнуть, окон не открывали. Таким образом, весь батальон корпуса для еды «втиснулся» в правую сторону зала. Чтобы не «раздражать» бесцельно эту «публику», молитвы не пели и выходили из-за столов без строя, по способности. Подходило 6-е ноября. Мы с волнением и нетерпением ждали ухода из зала «товарищей» и боялись, что, не дай Бог, они останутся на шестое. Тогда все погибло...

Наконец желанный момент настал: 4-го ноября они покинули корпус. И в этот день за обедом у нас не было чая: не успели его заварить, так как все дневальные были взяты на уборку зала и натирание паркета.

5-го ноября (воскресенье) зал был чист и сиял, как и раньше. Идет первый снег. Улицы покрыло белым мягким покровом. Нева сизая, сизая и дивно красива в своих белых берегах.

Вечером, одевши все новое, желающие пошли в церковь. В это время уже было отменено обязательное хождение в церковь. Церковь, уютная и нарядная, блистала под ярким светом люстры и множества свечей. Служило несколько священников и дьяконов. Много офицеров и посторонней штатской публики. Все дышало торжественностью, события внешнего мира были где-то далеко, далеко; здесь же все было тихо и мирно. Служба затянулась и кончилась только в 20 часов 45 минут.

После чая у нас в роте качали дежурного офицера мичмана Ромашева, фельдфебеля старшего гардемарина (а теперь мичмана) Репина и других унтер-офицеров.

6-го, одевшись с утра в первый срок, нас ждал первый сюрприз за утренним чаем: к нему подали белые как снег сладкие булки. Если вспомнить то время, когда так тяжело было с продовольствием, и особенно в Петрограде, то, конечно, будет понятным наш искренний восторг перед белыми сладкими булками.

Затем желающие отправились в церковь, но до конца службы постоять не пришлось: пришедшие унтер-офицеры вызвали нас в роты. Там, построившись и после тщательного осмотра ротным командиром, пошли в столовый зал, где выстроился весь батальон. Батюшка отслужил молебен и сказал проповедь. Затем говорил начальник училища генерал Бригер. После чего, пройдя мимо начальника училища, вернулись в роты. В час дня пошли обедать. Столы были красиво убраны. Начальник училища и все офицеры обедали вместе с нами. Было немного и некорпусных офицеров.

На первое был подан бульон и пирог с капустой. На второе — традиционный гусь с капустой. Гуся были объемистые порции. И, наконец, на третье был чай со сладким яблочным пирогом. Все было очень вкусно, обильно, и мы все остались чрезвычайно довольны и удивлялись, как нашему начальству удалось в переживаемое трудное время достать все необходимое для обеда. До ужина все были свободны и каждый делал, что хотел.

В шесть часов вечера был ужин. Ужин оказался самый простой и даже скудный для наших кадетских аппетитов: кусок мяса с картошкой. Обычного чая не было. Ввиду того, что весь запас сахара и белой муки ушел на обед, мы до самого закрытия училища не получали больше сладкого чая после завтрака и обеда, а также белых булочек к утреннему чаю. Они были заменены куском черного хлеба.

Вот как прошло и ушло в вечность последнее шестое ноября старого корпуса. С каким теплым чувством вспоминаешь теперь эти давно и безвозвратно ушедшие дни!

Г.А. Усаров