Данилов, Кирша (Кирилл), предполагаемый составитель носящего его имя сборника былин и песен.

Биография его совершенно неизвестна. Предполагается, что это казак из образованных Запорожцев; собиратель народных сказок и песен, живший во время Петра Первого; оставил самый ранний в России сборник произведений народного творчества.

Попытки исследователей извлечь из содержания сборника какой либо биографический материал оканчивались неудачей, и хотя в различных энциклопедических словарях (Плюшара, Березина и др.) и сообщается якобы его биографиям роде того, что он был малороссийский казак, родился около Киева в XVIII ст. (в конце), жил долгое время к Сибири и там собирал и сочинял песни, но все это слишком мало обосновано и гадательно. Неизвестно даже ему ли принадлежит самое собрание песен, так как лишь первый издатель сборника, Якубович, видел на заглавном листе имя Кирши Данилова (затем этот лист потерялся), да в одной из песен встречается упоминание о «похмельном молодце Кирилле Данилове». Поэтому вопрос о принадлежности сборника Кирше Данилову остается открытым; во всяком случае, он был лишь собирателем песен, а не сочинителем, как думал Калайдович.

Более известна любопытная история его рукописи. Самая рукопись написана в лист на 202 стр., скорописью, четким почерком, без знаков препинания и без разделения на стихи. Над каждой песней помещены ноты для игры на скрипке. Всех песен около семидесяти, большая часть из них былины и исторические песни, значительно меньшая шуточные и сатирические стихотворения. Списан этот сборник был, по словам Калайдовича, в конце первой половины XVIII ст. для известного владельца заводами на Урале, Демидова, от него рукопись перешла к Хозикову, а тот передал ее почт-директору Ключареву, который и поручил издать ее служившему под его начальством Якубовичу. Якубович выбрал «лучшия, по его мнению, стихотворения» и издал их в 1804 г. в Москве, под заглавием: «Древния Российские Стихотворения». Остальные он предполагал издать после, во второй части, но обстоятельства помешали этому. Издание вследствие этого вышло неполным и притом было слишком неточно, так как Якубович не задумывался «исправлять» орфографию песен.

В 1816 г. известный любитель древностей, гр. Н. П. Румянцев приобрел эту рукопись в собственность, и через два года она была издана Калайдовичем, под его редакцией и с обширным предисловием под заглавием «Древния Российские Стихотворения, собранные Киршею Даниловым», и вторично издана, с прибавлением тридцати пяти песен и сказок, доселе неизвестных, и нот для напева. М. 1818 г. «Это издание тоже нельзя назвать полным, так как автор сборника, по словам его издателя, «пресыщенный дарами Бахуса и мечтаниями о сладострастных вакханках, терял совершенно уважение к стыдливости». Поэтому, кроме отдельных пропусков, Калайдович выкинул вовсе девять песен: семь — по их непристойному содержанию и две по «неприличному смешению духовного со светским! Несмотря на свою неполноту и на не совсем удачные исправления, сделанные кое-где издателем, это издание для последующих исследователей имело огромную важность, так как рукопись вскоре бесследно пропала. Последующие издания сборника могли быть поэтому лишь перепечаткой издания Калайдовича. Таковы были «Древния Российские Стихотворения, собранные Киршею Даниловым»! Издание третье комиссии печатания государственных грамот и договоров, состоящей при Московском Главном Архиве Министерства Иностранных Дел М. 1878 и «Древния российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым», изд. Суворина (Дешевая Библиотека № 237).

Исследователи давно примирились уже с потерей рукописи, когда счастливый случай помог найти ее. В 1894 г. заведывающий земскими школами Богородицкого уезда Тульской губ., М. В. Чехов, приводя в порядок библиотеку гр. М. Р. Долгорукова, нашел рукописный сборник К. Данилова, исчезнувший пятьдесят слишком лет тому назад.

В библиотеку кн. Долгорукова он попал вероятно следующим образом. Кн. Долгоруков приходится внуком Малиновского, бывшего человеком близким к Румянцеву. По всей вероятности, Малиновский взял его из библиотеки Румянцева, и потом рукопись у него так и осталась. Что это действительно, та самая рукопись, которую издавали Якубович и Калайдович видно из надписи наверху 98 л. рукой Калайдовича «Подарок прокурором Степановым К. Калайдович», к тому же и внешность её вполне совпадает с описанием Калайдовича.

Первое исследование над вновь найденной рукописью сделал П. П. Шеффер и в своей «Заметке о сборнике Кирши Данилова» он дал несколько новых данных. Прежде всего, точно установлен год, ранее которого этот сборник не мог быть написан; это 1780 и 1781 года, как видно из водяного знака бумаги, на которой написана большая часть сборника (отдельные песни записаны, впрочем, ранее, так как уже в 1786 г. Демидов послал известному историку Миллеру, по его просьбе, одну песню, которая в неизменном виде находится и в сборнике К. Данилова). Даже, это, несомненно, копия, а не оригинал, как думали раньше, потому что невозможно так гладко и таким почерком записать песню со слов певца. К тому же ноты сильно переиначены. Несомненно, их механически переписывал человек, совершенно незнакомый с музыкой.

Несмотря на то, что «стихотворения» К. Данилова изданы около ста лет тому назад и что после них появился целый ряд гораздо более полных сборников Киреевского, Рыбникова, Гильфердинга и др., они идо сих пор не утратили своей ценности, а в свое время имели, несомненно, огромное значение, как единственный памятник нашего народного эпоса, не подвергшийся переделкам и искажениям, которые были так обычны в то время.

"Голубиная книга" из сборника Кирши Данилова.
Источник: приложение из П. П. Шеффера «Заметке о сборнике Кирши Данилова». Сборник отделения Русского языка и словесности Императорской академии наук. т. 65. СПБ. 1899 г. стр. 473-477.

Голубина книга сорока пядень

Вначале века животворящего сотворил Бог небо с землею. Сотворил Бог Адама с Евою. Наделил питанием во светлом раю. Во светлом раю жить по своей воле положил Господь на них заповедь великую: "Живите, Адам, во светлом раю, не вкушай, Адам, с одного древа того, сладкого плоду виноградова". Жил Адам во светлом раю, во светлом раю, с Евою, с Евою.

Три часа, три года прельстила змея подколодная. Принесла ягоды с единого древа. Одну ягоду вкушать Адаму с Евою. Мукаль промеж собою тихий грех, антихристов грех и великий блуд. Согрешил Адам с Евою во светлом раю, во светлом раю, с Евою, с Евою. Они тута стали во раю нагими. Нагими, босыми стали. Закрыли соромы ладонями, пришли они к самому Христу [к самому Христу], Царю Небесному, зашли они.

На Фавор-гору кричат, ревут зычными голосами: "Ты, Небесный Царь, Исус Христос! Ты услышь молитву грешных раб своих! Ты спусти на землю мне трудную, что копать бы землю копарями. А копать землю копарями, а сеять семена первым часом!" А Небесный Царь, милосердый свет, опустил на землю ему трудную. А копал он землю копарями, а сеял семена первым часом. Вырастали семена другим часом. Выжинал он семена третьим часом. От своего труда он стал сытым, обуватися и одеватися. От того колена Адамова, от того ребра Евина пошли христиане православные по всей земли светорусския.

Живучи, Адам состарел, состарел, преставился. Святая глава погребенная после потопа потопного. На Афон-горе слонския у той главы святыя Адамовы выросло древо кипарисово. К тому древу кипарисову выпадала книга голубиная с небесь. Та книга нова падала в долину. Та книга сорока пядей поперек. Та книга двадцати пядей в ширину. Та книга тридцати пядей в длину.

На ту гору, на слонскую, собиралися, съезжалися сорок царей со царевичем, сорок королей с королевичем, и сорок калик со каликою, могучие, сильные богатыри. Тыри во единый круг становилися. Проговорит Волотомон-царь, Волотомон-царь, Волотомоновячь: "Сорок царей со царевичем, сорок королей с королевичем, а сорок калик со каликою, и все сильные, могучие богатыри! А бьете челом, поклоняетесь вы царю Давыду Евсеевичу. Ты, премудрый царь Давыд Евсеевич! Подними ты книгу голубиную, подыми книгу, распечатывай, распечатай ты, просматривай её, прочитывай: отчего зачался наш белый свет? Отчего зачалось солнце праведно? Отчего зачался светел месяц? Отчего зачалась заря утренняя? Отчего зачалась заря вечерняя? Отчего зачалась темная ночь? Отчего зачалися часты звезды?"

Проговорит премудрый царь, премудрый царь Давыд Евсеевич: "Вы, сорок царей со царевичем, и сорок королей с королевичем, и вы, сорок калик со каликою, и все сильные, могучие богатыри! Голубина книга немалая, а годубина книга великая. В долину книга сорока пядей, поперек та книга двадцати пядей, в толщину та книга тридцати пядей. На руках держать книгу не удержать, читать книгу не прочесть. Скажу я вам своею памятью, своею памятью, своею старою: Отчего зачался наш белый свет? Отчего зачалось солнце праведно? Отчего зачался светел месяц? Отчего зачалася заря утренняя? Отчего зачалася заря вечерняя? Отчего зачалася темная ночь? Отчего зачалися часты звезды? А белый свет – от блицы Божьей. Солнце праведно – от очей Его. Светел месяц – от темени. Темная ночь – от Божьих мыслей. Заря утренняя, вечерняя – от Божьих бровей. Часты звезды – от Божьих кудрей".

Все сорок царей со царевичем поклонились, сорок королей с королевичем бьют челом, сорок калик со каликою, все сильные, могучие богатыри. Проговорит Волотомон-царь, Волотомон-царь, Волотомоновячь: "Ты, премудрый царь Давыд Евсеевич! Ты скажи-покажи своею памятью, своею памятью стародавнею: Которая царь – над царями царь? Которая моря – всем морям отец? Которая рыба – всем рыбам мать? Которая гора – горам мать? Которая река – рекам мать? Которая древа – всем древам отец? Которая птица – всем птицам мать? Которая зверь – всем зверям отец? Которая трава – всем травам мать? Которая град – всем градам отец?"

Проговорит премудрый царь, премудрый царь Давыд Евсеевич: "А Небесный Царь – над царями царь, над царями Царь – то Исус Христос. Окиян-море – всем морям отец. Почему он всем морям отец? Потому он всем морям отец: все моря из него выпали, в него реки покорилися. А кит-рыба – всем рыбам мать. Почему та кит-рыба всем рыбам мать? Потому та кит-рыба всем рыбам мать: на семи китах земля основана. Иордань-река – рекам мать. Почему Иордань-река рекам мать? Потому Иордань-река рекам мать: крестился в ней сам Исус Христос. Сионская гора – всем горам мать. Росту древа кипарисовы. А благовония сера – по всем церквам, по всем церквам место ладану. Кипарис-древо – всем древам отец. Почему кипарис всем древам отец? Потому древам всем отец: на нем распят был сам Исус Христос. Там Небесного Царя Мать Божья плакала. Бья алакала, уронила слезы. Потому плакун-трава – всем травам мать. Единорог-зверь – всем зверям отец. Почему единорог всем зверям отец? Потому единорог всем зверям отец: а и ходит он по земле, не держат его горы каменные, не тесны ему реки быстрыя. Когда видит он из сырой земли, ищет он сопротивника. А то воля льва, зверя. Сошлись они силой в очи, в очи сто в поле. Начали они звери дратися. Охота им царями быть над всеми зверями, взять большую силу. И дерутся они о своей большине. Единорог-зверь покоряется, покоряется он льву-зверю. А на нем подписан царем, ему быть царю быть над зверями всем. А хвост у него колечком. А Стратим-птица – всем птицам мать. А живет она на окияне-море. А нет гнезда на белом камени. Набежали гости корабельщики на то гнездо нагое птицы и на её детушам малых. Нагна птица, встрепенется, а окиян-море всколыбается. Кабы быстры реки разливалися! Топят много бусы корабли, топят много червленья корабли. А все ведь души напрасныя! Иерусалим-град – всем градам отец. Почему Иерусалим всем градам отец? Потому Иерусалим всем градам отец, что распят был в нём Исус Христос. Исус Христос – сам Небесный Царь. Опрячь царства Московского.