Часть первая
В которой трактуется о начале рыцарства

1. Умалились в мире любовь (caridad), верность (lealtad), справедливость (justicia) и истина (verdad). И начались вражда (enemistad), неверность (deslealtad), обида (injuria) и ложь (falsedad); и оттого распространились заблуждение (error) и смута (perturbación) в народе Божием; народ сей был устроен для того, дабы Бог был любим, познаваем, почитаем, служим и страшим человеком.

2. Когда в мире распространилось презрение к справедливости от умаления любви, необходимо было изначала, дабы справедливость возвратилась ради чести своей посредством страха. Посему были поставлены тысячники (milenarios) во всем народе, будучи избран и назначен из тысячи, что составляли тысячу, тот, кто был бы любезнее, и мудрее, вернее, сильнее, благороднее духом, лучше обучен и лучших нравов, нежели прочие.

3. Также была избрана среди всех зверей (bestias) та, что прекраснее, проворнее и что с большею благородством может выносить труды; ибо должна была она быть наиболее пригодной для служения человеку. И поскольку конь (caballo) есть зверь благороднейший и наиболее пригодный для служения человеку, был избран конь среди всех зверей и передан человеку, избранному из тысячи. И потому человек сей избранный именуется рыцарем (caballero).

4. Когда был передан благороднейший зверь человеку благороднейшему, также было подобающе, чтобы были избраны и назначены доспехи (armas), кои суть благороднейшие и наиболее действенные для сражения и защиты человека от ран и от смерти. И были переданы доспехи сии рыцарю, и он присвоил их себе.
   Кто же пожелает вступить в орден рыцарства (orden de caballería), тому подобает размышлять и мыслить о благородных его началах; и подобает, чтобы благородство духа его и хорошее воспитание согласовались и соответствовали началу рыцарства.

Посему также неприлично, чтобы орден рыцарства принимал в почести свои врагов своих или тех, кои по своему образу бытия и действия противны началам его.

5. Любовь и страх (temor) соответствуют против нелюбви и презрения; и потому подобает, чтобы рыцарь, по благородству духа своего и добрым нравам, и по столь высокому и великому почету, каковой ему оказан избранием, конем и доспехами, был любим и страшим людьми (gentes); и чтобы за любовь, что получает, воздавал он любовью и примером; а за страх, что вызывает, воздавал истиной и справедливостью.

6. Муж (varón), поскольку обладает большим здравым смыслом и разумением, нежели женский пол (hembras), также может быть лучше женщин (mujeres). Ибо если бы не был он столь способен к добру, как женщина, следовало бы, что доброта и сила природы противоречили бы доброте духа и добрым делам. Отчего, как человек по природе своей находится в лучшем расположении иметь благородную доблесть и быть добрее, нежели женский пол, таким же образом находится он и лучше приготовленным, нежели женский пол, чтобы стать злым. И сие именно для того, чтобы, по большему своему благородству и доблести, имел больше заслуги, будучи добрым, нежели женщина.

7. Познай, оруженосец (escudero), что надлежит тебе делать, если примешь орден рыцарства; ибо если ты рыцарь, то получаешь почесть и служение (servitud), свойственные друзьям рыцарства; потому что, чем благороднее начала твои, тем более обязан ты быть добрым и угодным Богу и людям. А если ты зол, становишься злейшим врагом рыцарства и оказываешься самым противным его началам и его почестям.

8. Столь высок и столь благороден орден рыцарства, что недостаточно ему быть составленным из лиц благороднейших, и владеть благороднейшими зверями и доспехами почтеннейшими; ибо также было подобающе обратить сих людей, составляющих орден рыцарства, во владык людей (señores de gentes). И поскольку владычество (señorío) имеет столь великое благородство, а служение (servitud) — столь великое подчинение, если ты, принимающий орден рыцаря, низок (vil) и злобен (malvado), можешь уже помыслить о великой обиде, что совершаешь против своих вассалов (vasallos), а также против своих добрых собратьев. Ибо по низости, в коей пребываешь, должен был бы ты быть подчиненным; а по благородству рыцарей, что суть добрые рыцари, ты недостоин именоваться рыцарем.

9. Для высокого почета, что получает рыцарь, еще недостаточны избрание, конь, доспехи и владычество; ибо также подобает, чтобы даны были ему оруженосец (escudero) и слуга (garzón), что служили бы ему и занимались зверями. И подобает также, чтобы люди пахали и копали и очищали земли от плевелов, дабы приносили они плоды, коими должен жить рыцарь и звери его. И чтобы рыцарь восседал на коне и владычествовал; чем обретает он благоденствие (bienandanza) именно в тех вещах, в коих люди трудятся столь тяжко.

10. Клирики (clérigos) имеют знание (ciencia) и учение (doctrina), дабы знали и могли любить, познавать и почитать Бога и дела Его, давая учение людям и добрый пример в любви и почитании Бога; и посему они поставлены в сих вещах; и потому также учатся в школах. И как клирики по своей честной жизни, по доброму примеру и по знанию имеют порядок и служение (oficio) склонять людей к благочестию (devoción) и доброй жизни, таким же образом рыцари по благородству духа и силе оружия поддерживают порядок рыцарства, склоняя людей к страху; каковым страхом боятся люди обижать друг друга взаимно.

11. Знание и школа ордена рыцарства состоит в том, что рыцарь учит сына своего, еще юного, ездить верхом; ибо если с отрочества (adolescencia) не научится ездить верхом, не сможет и в старости своей.
    Подобает, чтобы сын рыцаря, пока он оруженосец, умел давать корм коню; и чтобы научился быть подчиненным, прежде чем быть владыкой, умея служить владыке; ибо иначе не ценил бы он благородства, когда станет рыцарем.
    По всему сему должен рыцарь отдавать сына своего под начало другому рыцарю, дабы научился он рубить и украшать, и прочим вещам, что касаются чести рыцаря.

12. Как тот, кто хочет быть плотником (carpintero), нуждается в учителе-плотнике; и тот, кто хочет быть сапожником (zapatero), нуждается в учителе, который был бы сапожником; таким же образом, кто хочет быть рыцарем, нуждается в учителе, который был бы рыцарем. Ибо таким образом было бы неприлично, чтобы оруженосец учился устроению (ordenamiento) рыцарства у человека, не бывшего рыцарем, как неприлично, чтобы желающий быть сапожником имел учителем плотника.

13. Подобно тому как законники (juristas), врачи (médicos) и клирики обретают знание и имеют книги, чтением коих учатся своему служению через наставление письмен (magisterio de letras), слушая учителей своих; столь высок и столь почтенен орден рыцаря, что недостаточно, чтобы оруженосца учили давать корм коню, служить владыке, ходить с ним в делах ратных и прочих подобных вещах; но также было бы весьма прилично, чтобы были школы и знание, записанное в книгах, и чтобы искусство сему преподавалось таким же образом, как преподаются прочие знания; и чтобы дети, сыновья рыцаря, учились с самого начала знанию, что касается ордена рыцарства; и ходили бы по землям с рыцарями.

14. Если бы не было вины (culpas) среди клириков и среди рыцарей, едва ли заметны были бы здесь, внизу, вины в прочих людях; ибо по примеру клириков народ обретает благочестие и любовь к Богу; а по примеру рыцарей боялись бы обижать ближнего.
    Таким образом, если клирики имеют учителей и учение, и посещают школы, дабы быть добрыми; и существует столько знаний, что пребывают в учении и в письменах; совершается великая обида ордену рыцарства, когда не существует, подобным же образом, знания, явленного письменами; и не учреждается школа, как учреждены они для обучения прочим наукам.
    Потому же самому тот, кто составляет сию книгу, молит благородного Короля (noble Rey) и весь Двор (Corte), собранный во славу рыцарства, дабы книга сия принесла удовлетворение и был восстановлен в чести орден рыцарства, ибо сие угодно Богу.

Часть вторая
В коей говорится об ордене рыцарства и о служении, принадлежащем рыцарю

1. Цель и намерение, ради коих начался орден рыцарства, составляют служение (oficio) рыцаря. Так что если рыцарь не употребляет служения, свойственного рыцарству, он противен ордену и началам Рыцарства, о коих мы прежде говорили.
   По противности сей не был бы рыцарь истинным рыцарем, даже будучи так назван; и он низменнее ткача (tejedor) или трубача (trompetero), что хорошо следуют собственным своим служением.

2. Служение рыцаря есть поддерживать и защищать святую веру католическую (santa Fe católica), ради коей Бог Отец послал Сына Своего воспринять плоть во славе Девы, Госпожи нашей святой Марии (Virgen gloriosa nuestra Dama Santa María); и дабы почтить Веру и умножить ее, претерпел в мире сем многие труды, многие обиды и смерть мучительную.
   Как Господь наш Бог избрал клириков (clérigos) для поддержания святой Веры писаниями и доводами необходимыми, проповедуя ее неверным (infieles) с великою любовью (caridad), что даже смерть им желанна; таким же образом Бог славы (Dios de la Gloria) избрал рыцарей, дабы силою оружия побеждали и покоряли неверных, кои каждый день стараются разрушить Святую Церковь (Santa Iglesia). Потому столь почтил Бог рыцарей в сем мире и в ином, когда они являются поддерживателями и защитниками служения Божия и Веры, коею нам надлежит спастись.

3. Рыцарь, который имеет веру и не поступает согласно вере, и противен тем, кто ее поддерживает, подобен разуму человеческому, коему Бог даровал рассудок (razón), а употребляет он безрассудство (sinrazón) и невежество (ignorancia). Таким образом, кто имеет веру и противен вере, желал бы быть спасенным тем, что противно вере; и потому желание его согласуется с неверием (descreimiento), что противно вере и спасению; по каковому недостатку будет человек судим и осужден на муки бесконечные.

4. Много есть служений, кои дал Бог в сем мире, дабы служили Ему люди; но благороднейшие, почтеннейшие и самые близкие из служений, что есть в сем мире, суть служение клирика и служение рыцаря. По той же самой причине величайшая дружба, какая может быть в сем мире, должна бы быть между клириком и рыцарем. Ибо как клирик, следуя ордену духовенства (clerecía), не противен ордену рыцарства, так рыцарь не поддерживает сего ордена своего, когда он противен или непослушен клирикам, кои обязаны любить и поддерживать орден рыцарства.

5. Орден обязывает не только любить порядок, в коем состоят; но также любить в нем и прочие порядки. Таким образом, любить один порядок и не любить другой — не значит пребывать в порядке ни поддерживать его; ибо нет никакого порядка, данного Богом, который мог бы быть противен.
   Посему, если найдется некий религиозный (religioso), что столь любит свой орден, что проявляет себя врагом другого, в действительности не следует он своему ордену; и таким же образом не исполняет служения любить свой орден, когда презирает другие ордена.
   В самом деле, если бы рыцарь поддерживал орден рыцарства, не любя и разрушая другой орден, следовало бы, что Бог и порядок были бы противны; противность сия невозможна.

6. Служение рыцаря столь благородная вещь, что каждый из рыцарей должен быть владыкой (señor) и правителем (regidor) земли; но, по причине множества рыцарей, каких есть, земель бы хватило.
   Дабы означать, что единый Бог есть владыка всех вещей, Император (Emperador) должен быть владыкой всех рыцарей. Но как не мог бы Император сам собою править столькими рыцарями, подобает, чтобы имел он под собою королей (reyes), которые были бы рыцарями, и помогали ему поддерживать орден рыцарства.
   Но короли должны иметь под собою графов (condes), комдоров (comodoros), варвесоров (varvesores), и так прочие степени (grados) рыцарства; а под сими степенями должны быть рыцари одного щита (caballeros de un escudo), управляемые и владеемые помянутыми степенями рыцарства.

7. Дабы явить превосходное владычество (señoría), мудрость (sabiduría) и могущество (poder) Господа нашего Бога, Который един, и может и умеет править и управлять всем сущим, было бы неприлично, чтобы один рыцарь дерзал и мог править сам собою всеми людьми сего мира; и если бы домогался того, не была бы явлена должным образом власть, могущество и мудрость Божия; Который восхотел, чтобы — для управления всеми людьми — была нужда во многих служителях (oficiales), кои были бы рыцарями. Потому же самому Король или Князь (Príncipe), что делает прокураторов (procuradores), вигье (vegueres), бальи (bailes) из людей, не являющихся рыцарями, действует против служения рыцарства; будучи делом приличным, по достоинству служения, дабы владыкой был рыцарь, а не иной человек; ибо ради чести служения должно искать человека служения почтеннейшего.
   Ради чести своего ордена имеет рыцарь благородство сердца (nobleza de corazón); и по благородству духа склоняется он к низости (villanía) позднее, нежели прочие люди, и к злобе (maldad) и обману (engaño).

8. Служение рыцаря есть поддерживать и защищать своего владыку земного (señor terrenal). Ибо ни Король, ни Князь или высший Барон (alto Barón) не могли бы поддерживать в правоте людей своих, если бы им не помогали. Отчего, если народ или некий человек идет против повеления Короля или князя, подобает, чтобы рыцари помогали своему владыке; ибо в действительности, будучи Король одним человеком, стоит он лишь как всякий иной человек один. Потому же и рыцарь злобный (malvado), что помогает скорее народу, нежели своему владыке, или что хочет сделаться владыкой народа, лишая владыки законного, не следует служению, по коему именуется рыцарем.

9. Справедливость должна поддерживаться рыцарями. Как судьи (jueces) имеют служение судить; так рыцари имеют служение поддерживать справедливость.
   Если быть рыцарем и человеком письмен (hombre de letras) столь глубоко совмещались бы в одном рыцаре; что знания его хватало бы быть судьею, рыцарь должен был бы им быть; ибо приличнее, чтобы был им рыцарь, коим справедливость должна поддерживаться, нежели тем, кем справедливость не может поддерживаться.

10. Служение рыцаря есть ездить верхом и умерять себя; скакать на копьях (correr lanzas); являться с оружием на турниры (torneos) и поединки (justas); устраивать круглые столы (tablas redondas); фехтовать (esgrimir); охотиться на оленей (ciervos), медведей (osos), львов (leones). Сии и другие подобные вещи суть от служения рыцаря; ибо сими вещами привыкают рыцари к делам ратным и к поддержанию ордена рыцарства.
    Презреть обычаи и нравы в сих и других подобных вещах, что приучают рыцаря хорошо употреблять свое служение, значило бы презреть орден рыцарства.

11. Все вещи, кои мы упомянули, принадлежат служению рыцаря в отношении тела. Таким же образом принадлежат служению рыцаря, в отношении души, справедливость (justicia), мудрость (sabiduría), любовь (caridad), верность (lealtad), истина (verdad), смирение (humildad), крепость (fortaleza), надежда (esperanza), опыт (experiencia), и другие добродетели, сим подобные.
    В такой степени сие истинно, что рыцарь, который употребляет вещи, принадлежащие служению его в отношении тела, и не употребляет в отношении души тех добродетелей, что свойственны рыцарству, не есть друг ордена рыцарства. В самом деле, если бы был им, следовало бы, что тело и рыцарство были бы противны душе и добродетелям ее; но сие не есть истина.

12. Служение рыцаря есть защищать землю; ибо страхом, что внушают рыцари, не дерзают злые разрушать земли; а также короли и князья, из страха перед рыцарями, не сражаются друг с другом.
    Злобный рыцарь, который не помогает своему владыке земному и природному против другого князя, есть рыцарь без служения; подобно тому как вера без дел есть как бы неверие (incredulidad), что противно Вере. И если таковой рыцарь последует в ордене рыцарства, сие и то составило бы обиду для рыцаря, что сражается до смерти за справедливость, или поддерживая и защищая своего владыку.

13. Всякое служение, что было создано, может быть разрушено; ибо если то, что было создано, не могло бы быть разрушено и уничтожено, было бы нечто подобное Богу, Который не был создан и не может быть разрушен. Потому же, как служение рыцарства было создано и установлено Богом, и поддерживается теми, кто любит и пребывает в ордене рыцарства; потому же разрушает рыцарь в себе самом рыцарство, когда не любит служения рыцаря, или выходит из ордена рыцарства.

14. Король или Князь, что разрушают в самих себе орден рыцарства, не только разрушают рыцаря, что в них есть, но также и рыцарей, кои им подчинены; кои, по дурному примеру своего владыки и с целью угодить ему, следуют злобным его наставлениям, делая то, что противно рыцарству и порядку рыцаря.
    Потому же, князья злобные не только лично противны ордену рыцарства, но даже разрушают смысл рыцарский (sentido caballeresco) в своих подданных.
    Посему, если изгнать одного рыцаря из ордена рыцарства составляет великое упорство (protervidad) и великую низость духа, с тем большим основанием совершает сие тот, кто изгоняет многих рыцарей из ордена рыцарства!

15. О, как велика сила духа доброго рыцаря, что побеждает и покоряет многих рыцарей злобных! Каков рыцарь есть тот князь или высший барон, что столь любят орден рыцарства, слушая непрестанно столь многих и столь злобных рыцарей, или так именуемых, что каждый день советуют ему творить злодейства, совершать ошибки и обманы, дабы разрушить тем орден рыцарства в самих себе; и тем не менее, сии блаженные князья, единою благородством духа своего и с помощью, какую оказывают им рыцарство и орден его, разрушают и побеждают всех врагов порядка рыцарского!

16. Если бы рыцарство было более делом силы телесной (fuerza corporal), нежели силы духа (fuerza de ánimo), следовало бы, что орден рыцарства согласовался бы лучше и крепче с телом, нежели с душой. Ныне же, благородство духа не может быть побеждено, ни может быть похищено одним человеком ни всеми людьми, какие есть; а тело может быть побеждено другим и взято в плен (preso); почему злобный рыцарь, который более любит силу тела, умаляется в силе духа, и бежит с битвы, и покидает своего владыку, согласно низости и слабости мужества своего (coraje); и так не употребляет служения рыцаря, ни является служителем и послушным почтенному ордену рыцарства, чье начало есть благородство мужества.

17. Если бы меньшее благородство мужества более соответствовало ордену рыцарства, нежели большее благородство, согласовались бы слабость (flaqueza) и трусость (cobardía) против пылкости (ardimiento) и крепости духа (fortaleza de ánimo); и если бы было так, слабость и трусость были бы служением рыцаря; а пылкость и сила расстраивали бы орден рыцарства.
    Но как истинно все противоположное, потому же, если ты, рыцарь, хочешь и очень любишь рыцарство, тебе подобает усердствовать, дабы, сколько более видишь ты сотоварищей по оружию и дружину (mesnada) в трусости, имел больше пылкости мужества и надежды против тех, кто противен ордену рыцарства.
    Если умрешь за поддержание рыцарства, уже не можешь более любить его, ни лучше поддерживать и служить ему; ибо нигде не обретается рыцарство приятнее, нежели в благородстве мужества. Никакой человек не может более любить ни лучше чтить, ни иметь больше рыцарства, чем тот, кто умирает за честь свою и орден свой.

18. Но рыцарство и пылкость не согласуются без мудрости (sabiduría) и разумения (entendimiento); если бы не было так, согласовались бы с орденом рыцарства безумие (insensatez) и невежество (ignorancia). Если бы такое случилось, мудрость и разумение, что противны безумию и невежеству, были бы противны ордену рыцарства; а сие невозможно; невозможность, что означает тебе, рыцарь, который столь сильно любишь орден рыцарства, что как рыцарство по благородству мужества заставляет тебя иметь пылкость и презирать опасности, дабы почтить его, так орден его заставляет любить мудрость и разумение, дабы чтить порядок против беспорядка, что существует в тех, кто домогается следовать чести рыцарства по безумию и недостатку разумения.

19. Служение рыцаря есть поддерживать вдов (viudas), сирот (huérfanos) и бедных (pobres); ибо есть разум и обычай, что большие помогают и защищают меньших, а меньшие имеют прибежище у больших; и есть сей обычай в ордене рыцарства, по которому столь велик, почтен и могущ он в подаянии помощи (socorro) и подспорья (ayuda) тем, кто находится под ним в почитании как и в силе.
    Потому, принуждать вдов, коим нужна помощь; лишать наследства сирот, коим нужна опека (tutela); и грабить и разорять людей убогих и бедных, коим должно подавать помощь, равносильно согласию злобы (maldad), обмана (engaño), жестокости (crueldad) и вины (culpa) с благородством и честью, свойственными ордену рыцарства. Если таким образом действует рыцарь, орден его противен началам ордена рыцарства.

20. Если дал Бог глаза ремесленнику (menestral), дабы видел и мог действовать; а человеку грешному дал глаза, дабы мог плакать о грехах своих; дал также рыцарю сердце, дабы было покоем (cámara), где пребывает благородство мужества; а рыцарю, который находится в полноте силы своей и чести своей, дал сердце, дабы были в нем благочестие (piedad) и милость (merced), для помощи, спасения и охраны тех, кто возводит очи свои со слезами, а сердца свои с надеждой; к рыцарям, дабы помогали им и защищали и поддерживали в нуждах их.
    Потому, если рыщарь не имеет очей, дабы видеть обездоленных судьбою (desapoderados de la fortuna); ни имеет сердца, дабы мыслить об нуждах их, не есть истинный рыцарь, ни пребывает в действительности в ордене рыцарства; ибо рыцарство есть вещь столь высокая и столь благородная, что изгоняет из ордена своего и из благ своих ослепленных и низкого мужества.

21. Если бы служением рыцарства было грабить и разорять бедных и смиренных; обманывать; принуждать вдов и иных женщин (hembras); весьма великим и благородным служением было бы помогать и поддерживать сирот, вдов и бедных. Ибо если бы то, что есть злоба и обман, находилось в ордене рыцарства, что столь почтен; и рыцарство имело бы свою честь в злобе, предательстве (traición) и жестокости, насколько сильнее был бы почтен сверх ордена рыцарства тот, кто имел бы честью верность (lealtad), учтивость (cortesía), щедрость (liberalidad) и благочестие (piedad)!

22. Служение рыцаря есть иметь замок (castillo) и коня для охраны путей и защиты земледельцев (labradores). Служение рыцаря есть иметь селения (villas) и города (ciudades), с целью управлять людьми, и собирать и устраивать в одном месте кузнецов (herreros), плотников (carpinteros), сапожников (zapateros), ткачей (tejedores), купцов (mercaderes) и прочие службы, кои принадлежат устроению (ordenamiento) мира сего, и кои необходимы для сохранения тела и попечения о нуждах его.
    Согласно сему и дабы могли рыцари поддерживать служение свое, хорошо устроены они, как устроены владыки селений, замков и городов.
    Если разрушать селения, замки и города, жечь и опустошать рощи и насаждения, убивать стада, и грабить путников (viandantes), было бы служением рыцаря, то действовать и воздвигать замки, крепости (fortalezas), селения и города, защищать земледельцев и содержать дозорные башни (atalayas) для безопасности путей, и другие вещи, сим подобные, были бы расстройством (desordenamiento) рыцарства. И если бы сие было истинно, рыцарство, как было создано порядком, было бы одно и то же с порядком и беспорядком.

23. Как топор (hacha) был сделан для рубки деревьев, так рыцарь имеет служение уничтожать злодеев; и потому должны рыцари преследовать предателей (traidores), воров (ladrones) и разбойников (salteadores).
    Если же, напротив, рыцарь есть вор, разбойник и предатель; а разбойники, воры и предатели должны быть преследуемы и убиваемы рыцарями; если рыцарь-предатель или вор хочет употреблять свое служение, должен убить себя самого; и не творя правосудия над собою, хочет творить его над другими, тогда орден рыцарства лучше имеет исполнение в других, нежели в нем самом. И как не есть дело должное, чтобы человек убивал себя самого, потому рыцарь-предатель, разбойник и вор должен быть устранен и убит другим рыцарем. И если другой рыцарь терпит и поддерживает рыцаря-разбойника, вора или предателя, идет против служения своего, когда убивает и уничтожает прочих.

24. Если у тебя, рыцаря, болит рука, или ты имеешь ее раненой, зло ближе к другой руке, нежели ко мне или иному человеку. Таким же образом, если существует рыцарь-предатель, вор или разбойник, порок его и недостатки его ближе к тебе, кто есть рыцарь, нежели к тому, кто не есть таков. Посему, если собственное зло твое причиняет тебе труд, прежде нежели мне, почему извиняешь или поддерживаешь ты рыцаря, врага чести рыцарства, и почему злословишь тех, кто не есть рыцари, за то, что делают именно то, что делает тот?

25. Рыцарь-вор совершает большее воровство (latrocinio) против высокой чести рыцарства, обворовывая самого себя и обворовывая честь, нежели когда ворует деньги (dineros) или иные вещи у других. Ибо украсть честь — значит украсть то, что стоит более денег, золота и серебра; почему больший грех — унижать рыцарство, нежели красть деньги и иные вещи, что не суть рыцарство. Ибо если бы не было так, следовало бы, что или деньги и вещи, что крадет он, лучше самого человека, или что большее воровство — украсть один деньги, нежели многие деньги.

26. Если рыцарь есть предатель, что убивает своего владыку, или лежит с женой его, или предает замок его, что будет человек, что умеет умереть для защиты и чести своего владыки?
    И если рыцарь-предатель хорошо принят владыкой, какой недостаток надлежит ему совершить, дабы быть укоренным и наказанным?
    Если владыка не поддерживает честь рыцарства против своего рыцаря-предателя, в ком будет поддерживать честь? И если не уничтожает предателя, что уничтожит? Зачем есть владыка, зачем есть человек, или что-либо?

27. Если служением рыцаря есть похищать (raptar) или сражаться предательски; и если служением рыцаря-предателя есть скрываться, и сражаться предательски с верным рыцарем, который из сих двух есть истинный рыцарь? Если злобный дух рыцаря-предателя заботится лишь о том, чтобы одолеть мужество верного рыцаря, высокое мужество, что сражается верно, о чем заботится победить и одолеть? Если рыцарь, друг рыцарства и верности, побежден, какой грех совершил он, и куда делась честь рыцарства?

28. Если бы грабеж был свойствен ордену рыцарства, даяние было бы противно порядку; и если бы даяние соответствовало какому-либо служению, какую ценность не имел бы человек, имевший служение даяния? И если даяние украденных вещей соответствовало чести рыцарства, возвращение (restituir) какому служению принадлежало бы? Если отнимать и владеть рыцарю вещами, что Бог дал другим, есть вещь возможная, что есть то, чего рыцарь почтенно не может владеть?

29. Мало разумеет о власти тот, кто вверяет овец своих волку голодному; кто поручает жену свою рыцарю молодому и предателю; и кто рыцарю неверному, алчному и вору вверяет крепкий замок свой; если таковой человек мало разумеет о поручении, кто будет тот, кто умеет поручать вещи мудро? Кто будет тот, кто умеет хранить и передавать вещи свои тому, кому прилично, если не рыцарь совершенный (caballero perfecto)?

30. Знаешь ли ты какого-либо рыцаря, что не желал бы вернуть замок свой? Был ли бы рыцарем тот, кто вверял бы жену свою рыцарю-предателю; или рыцарь-вор, что не прятался бы для грабежа? И если знаешь, что ни один из сих не есть истинный рыцарь, ни правило ни порядок не могут иметь их таковыми.

31. Есть заповедь (mandamiento) Закона, чтобы человек не был клятвопреступником (perjuro). Почему, если ложно клясться не противно ордену рыцарства, Бог, Который дал заповедь, и рыцарство, были бы противны; и если они таковы, где находится честь рыцарства, или какое служение есть его? Но если Бог и рыцарство согласуются, подобает, чтобы те, кто поддерживают рыцарство, не были клятвопреступниками. Если давать обеты (votos) и обещать Богу и клясться в истине не находится в ордене рыцарства, что находится в ордене рыцарства?

32. Иметь доспехи (arnés) готовыми и хорошо ухоженного коня есть свойственно служению рыцарства; и если проигрывать доспехи или коня находится в ордене рыцарства, служение рыцаря было бы и не было бы; а быть и не быть суть вещи противные; и потому терять доспехи не свойственно порядку рыцаря; ни дается рыцарство без оружия и коня, ибо всем сим тот, кто принадлежит ордену, именуется рыцарем.

33. Если бы согласовались справедливость и сладострастие (lujuria), рыцарство, что согласуется со справедливостью, согласовалось бы со сладострастием; а целомудрие (castidad), что есть противное сладострастию, было бы против чести рыцарства. И если бы так было, было бы истинно, что рыцари поддерживают свой орден для поддержания сладострастия. И если справедливость и сладострастие суть противны, а рыцарство есть орден поддержания справедливости, рыцарь сладострастный и рыцарство суть противны; и будучи таковыми, порок, коий более должно гнушаться, есть порок сладострастия. Если порок сладострастия был бы наказан, как приличествует, ни из какого ордена не были бы изгнаны столько людей, сколько могли бы быть изгнаны из ордена рыцарства.

34. Если бы справедливость и смирение были противны, рыцарство, что согласуется со справедливостью, было бы против смирения, и согласовалось бы с гордыней (orgullo). И если рыцарь горделивый поддерживает орден рыцарства, весьма иною была та рыцарство, что, начиная со справедливости, поддерживало и защищало смиренных против горделивых, и тем несправедливых.
    Если истина сия такова, рыцари нашего времени не таковы, как рыцари тогдашние. Если рыцари нынешние, которые имеют правило и служение рыцаря, употребляли бы одно и другое, как первые рыцари, не было бы той злобы, что видим в сих рыцарях нынешних столь горделивых и обидчивых.
    Если гордыня и обида были бы всем, что есть смирение и справедливость? Где находятся? Кто имеет служение поддерживать их?

35. Если бы справедливость и мир были противны, рыцарство, что согласуется со справедливостью, было бы противно миру; и если так, были бы истинными рыцарями те, что суть враги мира и любят войну; а те, что умиротворяют людей, и избавляют их от трудов, были бы обидчивыми и против ордена рыцарства. И я спрашиваю: если рыцари нынешние, употребляя служение, свойственное рыцарству, суть обидчивые, воинственные, любители зла и чужих тягот, что были рыцари преждешние, что согласовывали справедливость с миром, и умиротворяли людей посредством справедливости и оружия? Ибо как тогда, ныне должно быть служением рыцаря умиротворять людей; а если рыцари нынешние суть воинственные и обидчивые, не следуют в действительности ордену рыцарства, ни имеют служения рыцаря. И в таком случае, где находится рыцарство? Сколько и кто суть те, что пребывают в ордене его?

36. Много есть способов, по коим может и должен рыцарь употреблять служение рыцарства; но поскольку нам надлежит говорить о других вещах, потому же самим говорим мы о тех вещах столь сокращенно, как можем, дабы перейти к тому, что требует от нас оруженосец учтивый (cortés), верный и истинный, что следовал долгое время правилу рыцаря; для коего составляем мы сей кратко книгу, ибо весьма вскоре должен он быть посвящен в рыцари новопосвященного (armado nuevo caballero).

Часть третья

В коей определяется испытание, каковому надлежит подвергнуть оруженосца, желающего быть посвященным в рыцари

1. Подобает, чтобы испытующий (examinador), коему надлежит испытать оруженосца, был рыцарем, любящим орден рыцарства; ибо не отсутствуют рыцари, кои предпочитают создавать великое число рыцарей тому, чтобы были они истинно добрыми рыцарями.
   Рыцарство не ценит множества числа; но любит благородство мужества (nobleza de coraje) и добрые чувства, потому же, если испытующий ищет более числа, по коему умножаются рыцари, нежели благородства, свойственного рыцарству, неприлично ему быть испытующим; напротив, должен бы быть он испытан и укорен, за обиду, какую совершает против ордена рыцарства в высочайшей его чести.

2. Прежде всего должно спросить оруженосца, любит ли и страшится ли он Бога; ибо без любви и страха Божия никакой человек не достоин вступить в орден рыцарства; и страх сей недостойности заставляет заранее подозревать, что совершит он обиды против высокой чести рыцарства, если будет посвящен в рыцари.
   Потому, когда представится оруженосец, коий не любит и не страшится Бога и тем не менее домогается чести рыцаря, принятием его бесчестие пало бы на рыцарство; ибо таковой оруженосец получил бы орден, не чтя Бога, как свойственно ордену, и навлек бы на сей бесчестие против честного рыцарства. А поскольку получать честь и давать бесчестие не согласуются между собою, потому оруженосец без любви и страха Божия не достоин быть рыцарем.

3. Рыцарь без коня не соответствует ордену рыцарства; так же и оруженосец без благородства духа не соответствует ордену рыцарства; ибо благородство духа и доблести (valor) есть начало ордена рыцарства, и в ордене сем преследуется низость духа (vileza del ánimo).
   Потому же, если некий оруженосец, коий есть духом низким, хочет быть рыцарем, хочет также разрушить истинный орден рыцарства; ибо разрушил бы орден, коего домогается; а если идет против сего ордена, зачем просит его? И тот, кто делает рыцаря из оруженосца с низостью духа, зачем идет против своего ордена?

4. Не спрашивай у уст о благородстве доблести; ибо из уст не исходит всегда истина. Ни спрашивай о богатых одеждах; ибо под богатой мантией обретается много раз сердце слабое и низкое. Ни спрашивай у коня, ибо не сможет он тебе ответить; ни у украшений и богатых уборов и доспехов (arnés), ибо под всем сим может скрываться сердце трусливое и злобное.
   Посему, если желаешь ты истинно разузнать о благородстве духа, спроси о вере (fe), о надежде (esperanza), о любви (caridad), о справедливости (justicia), о крепости (fortaleza), о верности (lealtad) и прочих добродетелях; ибо в них обретаются благородство и доблесть; и посредством их защищается сердце благородное рыцаря против злобы и обмана, и от врагов рыцарства.

5. Подобает, чтобы новопосвященный рыцарь имел возраст приличный; ибо если оруженосец, желающий быть рыцарем, слишком молод, не может он еще усвоить добрых наставлений, кои должен получить оруженосец прежде, нежели быть посвященным в рыцари.
   Если тот, кому надлежит быть посвященным в рыцари, слишком дитя, также неприлично ему вступать в рыцарство; ибо не будет знать хорошо ордена, ни помнить хорошо, что должен обещать и соблюдать ради чести рыцарства.
   Но если оруженосец слишком стар или ослаблен телом, также неприлично быть ему посвященным в рыцари; ибо тем совершилась бы обида против ордена рыцарства, что требует воинов сильных, ради чести своей; и унижена она бывает слабыми, трусливыми и побежденными, что бегут.

6. Подобно тому как добродетель (virtud) пребывает, как мера, в середине; а противоположное ей обретается в крайностях (términos), кои суть пороки (vicios); таким же образом рыцарство обретается в возрасте подобающем (justa edad conveniente); ибо если бы не пребывало в возрасте точном, последовала бы противность между мерой и рыцарством; в таком случае добродетель и рыцарство были бы противны; в сем случае, ты — оруженосец, — который спешишь или слишком медлишь быть рыцарем, зачем, без меры возраста, домогаешься быть посвященным в рыцари?

7. Если бы для того, чтобы быть рыцарем, нужны были красивые черты (facciones), стройность тела, светлые волосы, или ношение зеркальца в кармане; и только если бы имел оруженосец сии качества, мог бы быть за то посвящен в рыцари; также могли бы быть посвящены в рыцари сын мужика (rústico) или красивая женщина (hembra). Но тем бесчестил и презирал бы ты древность почтенного рода (linaje), и большее благородство, кое дал Бог мужчине, нежели женщине; и тем низводишь до низости. И по такому презрению и бесчестию унизил и смирил бы ты орден рыцарства.

8. Благородное происхождение (pariaje) и рыцарство соответствуют и согласуются. Ибо благородное происхождение есть древность рода, в чести древней; а рыцарство есть орден и правило, что началось в то древнее время и пребывает доныне. Потому же, если посвящаешь в рыцари того, кто не благородного происхождения, становишься одновременно врагом благородного происхождения и рыцарства, делая их противными и потому тот, кого делаешь рыцарем, будет против чести благородного происхождения и рыцарства. И если таковой сделан рыцарем, что есть он? Во что приходит рыцарство?

9. Если имеешь ты столь великую власть в ордене рыцарства, что можешь ввести в него даже того, кто не приличествует, следует необходимости, что также сможешь изгнать из рыцарства того, кто по благородному происхождению приличествовал быть посвященным в рыцари.
   Но если столь велика добродетель рыцарства, что не можешь ты отнять честь его, ни изгнать тех, кои по благородному происхождению приличествуют; значит не имеешь, ни можешь иметь власти посвящать в рыцари человека низкого рода (vil de linaje).

10. Что касается природы телесной, столь же почтенна природа деревьев и зверей, как и природа человека; но по благородству души разумной (alma razonable), что соединяется с телом лишь человека, больше добродетели в теле человеческом, нежели в звере.
    По сей причине орден рыцарства допускает, что по весьма благородным нравам, по многим благородным деяниям и по благородству князя (príncipe) может быть даровано рыцарство некоему человеку вновь, но из почтенного рода.
    Если бы сие в действительности не было так, следовало бы, что орден рыцарства соответствовал бы более благородству тела, нежели добродетели души; а сие не есть истина. Ибо достоверно, что благородство духа, коего требует рыцарство, более соответствует душе, нежели телу.

11. При испытании оруженосца, просящего вступить в орден рыцарства, подобает спросить его о его учении (doctrina) и его нравах (costumbres); ибо если злобные учения и нравы упорные (protervas) отвергаются орденом рыцарства, и ими рыцари злобные, сколь большее неприличие было бы посвятить в рыцари оруженосца злобного, и чтобы вступил он в орден, откуда впоследствии должен быть изгнан за деяния бесчестные и нравы неприятные!

12. Если рыцарство столь сильно соответствует доблести, что изгоняет из недр своих друзей бесчестия; и если рыцарство не принимало бы лишь тех, кто имеют доблесть, и любят и поддерживают ее, следовало бы, что можно было бы разрушить рыцарство через низость и нельзя было бы восстановить в благородстве. И как сие не есть истина, потому же ты, рыцарь, испытующий оруженосца, весьма сильно обязан исследовать, прежде всего, доблесть и благородство оруженосца.

13. Также должно тебе знать, с каким намерением имеет оруженосец волю быть рыцарем. Ибо если желает он быть им с целью разбогатеть или владычествовать, или для получения почестей, не почитая почитающих, кои воздают рыцарству честь и почет; желая рыцарства, в действительности лишь любит свое бесчестие; почему недостоин он, чтобы через рыцарство были богатство, благоденствие (bienandanza) и честь.

14. Подобно тому как упорно (proterva) намерение клириков, кои избираются прелатами посредством симонии (simonía); так же и оруженосец злобный лжет о своем желании и истинном своем намерении, когда домогается быть рыцарем против ордена рыцарства.
    И если клирик во всем, что делает, действует против прелатства (prelacía), когда действует симонически; подобным же образом оруженосец во всем, что делает, действует против ордена рыцарства, если по ложному намерению достигает служения рыцарства.

15. Подобает, чтобы оруженосец знал великие обязанности, кои налагает рыцарство, и великие опасности, к коим должны быть готовы те, кои хотят принять и поддерживать его. Ибо должен рыцарь более страшиться быть порицаемым (vituperado), нежели быть убитым; стыд должен причинять больше страдания его мужеству, нежели голод, жажда, жар, холод, ни иная страсть, ни труд телесный.
    Потому же должны быть показаны и возвещены все сии опасности оруженосцу прежде, чем будет он посвящен в рыцари.

16. Рыцарство не может быть поддерживаемо без доспехов (arneses), свойственных рыцарю, ни без деяний честных и издержек (gastos), кои соответствуют служению рыцарства.
    Потому же оруженосец без оружия, или не имеющий достаточного богатства для поддержания рыцарства, не должен быть посвящен в рыцари; ибо по недостатку богатства доспехи неприличны, а по недостатку оружия и денег (pecunia) становится рыцарь злобным, обращаясь в разбойника (salteador), вора (ladrón), предателя (traidor), обманщика (embustero), лжеца (falso) и имеет прочие пороки, кои противны порядку рыцаря.

17. Человек слишком тощий и малый, или слишком тучный, или имеющий иные телесные неудобства, по коим не может хорошо поддерживать употребление и служение рыцаря, не должен вступать в орден рыцарства. Ибо есть унижение для него принимать в себя чахлого, изнуренного и без сил, достаточных для употребления оружия.
    Но столь благородно рыцарство, и столь высоко в чести своей, что недостаточны богатство, ни благородство рода, ни то, чтобы оруженосец был совершенен во всех членах своих.

18. Должен быть допрошен и исследован оруженосец, домогающийся рыцарства, совершил ли он какую-либо злобу или обман против ордена рыцарства; ибо таковые проступки может он совершить и столь великими они могут быть, что сделается он недостойным, чтобы приняло его рыцарство в орден свой, делая его сотоварищем тех, кто поддерживали и поддерживают честь рыцарства.

19. Оруженосец, который имеет тщеславие (vanagloria) о деяниях своих, не кажется добрым для рыцаря. Ибо тщеславие есть порок, что разрушает заслугу (mérito) и награду (galardón) благодеяний, даруемых в рыцарстве. Оруженосец корыстный (logrero) не соответствует служению рыцарства; ибо намерение его оказывается развращенным; по каковому развращению разрушает и низвергает волю и верность, кои соответствуют мужеству рыцаря.

20. Оруженосец горделивый (orgulloso), малого ума (seso), нечистый в словах своих и в одеждах, имеющий сердце жестокое (cruel); тот, кто алчен (avaro), лжив (embustero), неверен (desleal), ленив (perezoso), гневлив (iracundo) и сладострастен (lujurioso); тот, кто упивается (se embriague), кто есть обжора (glotón); кто есть клятвопреступник (perjuro) или имеет пороки сим подобные, никоим образом не соответствует ордену рыцарства.
    Если бы могло рыцарство принимать в орден свой тех, кто действует против ордена рыцарства, следовало бы, что порядок и беспорядок были бы одно и то же. Но поскольку рыцарство есть чистое устроение (ordenación) доблести, потому же самому всякий оруженосец должен быть испытан прежде, нежели быть посвященным в рыцари.