БОРОВОЕ (ЛЬВОВО)
Площадь 27 га

Череменецкое озеро

Боровое (Львово). План 1992 г.

Борово́е (также Льво́во) — несохранившая дворянская усадьба, расположенная в Лужском районе Ленинградской области, на берегу Череменецкого озера, в сосновом бору. Возникла в начале XX века как вилла нефтепромышленника Г. А. Львова. Архитектурный ансамбль, созданный в стиле неоклассицизма, отличался продуманной связью с природным ландшафтом и включал господский дом с куполом и портиками, террасные спуски к озеру, беседку-ротонду и регулярный партер с мраморной скульптурой. В советское время на территории усадьбы размещался дом отдыха, что способствовало сохранности построек, однако к настоящему времени большая часть ансамбля утрачена.

Усадебный комплекс был задуман как целостная композиция, органично вписанная в прибрежный ландшафт. Главный дом, выстроенный в неоклассицистических формах, имел два портика и был увенчан куполом. Один из фасадов здания обращался к Череменецкому озеру; к воде вёл торжественный спуск, оформленный в виде террас с лестницами и балюстрадами.

На одной оси с домом, по склону высокого обрыва, размещалась беседка-ротонда, к которой вела внушительная лестница. Парадный двор решался как круглый партер, в центре которого была установлена мраморная скульптура. Подобная композиция, соединявшая регулярное начало с пейзажными элементами, характерна для усадебной архитектуры начала XX века.

Строительство велось в 1913–1916 годах; Первая мировая война и последующие революционные события не позволили полностью завершить замысел владельца.

Советский период

После 1917 года имение национализировали. В советское время на его территории находился дом отдыха работников НКВД, благодаря чему усадебные постройки длительное время поддерживались в относительно хорошем состоянии. Однако в дальнейшем комплекс постепенно утрачивался, и сегодня от усадьбы Боровое сохранились лишь фрагменты парковой планировки и отдельные руинированные конструкции.

1 — дворец; 2 — ротонда; 3 — скульптура «Геба»; 4 — ледник; 5 — пристань

Первое название усадьбы — Боровое — отражает её расположение среди соснового бора, второе — Львово — она получила по фамилии владельца Георгия Александровича Львова, человека не совсем обычной судьбы. Он был незаконнорожденным сыном дворянки Александры Петровны Львовой. Она родила его, не будучи замужем, в 1879 г., когда ей было уже 42 года, в родовом имении «Мозули» Витебской губернии. Когда Георгию исполнилось 16 лет, Александра Петровна подала прошение на имя императора, как было принято тогда, об узаконении своего сына и причислении его к дворянскому сословию. Он учился в Виленском реальном училище и жил в Вильне у тётки генерал-майорши Анны Петровны Голуб. В марте 1897 г. последовало высочайшее разрешение Георгию носить фамилию матери, отчество Александрович и пользоваться правами личного почётного гражданства, но не дворянства.

В 1904 г. Георгий Александрович окончил Петербургский институт путей сообщения и служил по специальности сначала на Либаво-Роменской железной дороге, а с 1906 г. на Николаевской в Петербурге в должности делопроизводителя службы движения. Всего через четыре года он уже старший ревизор и третий заместитель начальника, однако в 1911 г. оставил службу и занялся предпринимательской деятельностью, в которой быстро преуспел благодаря своим незаурядным деловым способностям.

В 1912 г. Г. А. Львов становится одним из директоров правления товарищества «Нефть», самого крупного в России по добыче, переработке и торговле нефтью и нефтепродуктами, и с этого времени вся его деятельность была связана с этой бурно развивающейся и приносящей быстрые доходы отраслью промышленности. Он был крупным акционером, членом советов директоров, а иногда и учредителем самых известных российских нефтяных компаний: нефтепромышленного и торгового общества «Тер-Аконов И. Н.», синдиката С. Г. Лианозова, общества «Эмба», товарищества механических и чугунолитейных заводов «Молот» и многих других.

Все эти компании занимались разведкой, добычей, переработкой нефти во всех нефтеносных районах страны — Баку, Грозном, Ухте, Эмбе, Фергане; перевозкой и торговлей нефтью и нефтепродуктами. Сблизившись с магнатами нефтяной промышленности, Львов становится крупным финансовым деятелем, промышленником, владельцем ценных бумаг и обладателем миллионного состояния.

Для отдыха и приёма деловых людей, представителей новой элиты, Львову потребовалась загородная резиденция, где вдали от столичной суеты и чужих глаз можно было не только отдохнуть, но и устроить деловые встречи. Ведь в столицу перебрались и его партнёры.

Выбор Георгия Александровича пал на Лужский уезд, и в 1913 г. он покупает у барона А. Е. Фалькерзама 23 десятины, а в 1915 г. ещё 95 десятин земли у С. Я. Залшупиной из имения Нежгостицы. Этот участок площадью 118 десятин, раскинувшийся между Череменецким озером и дорогой из Луги в Череменецкий монастырь, был не только весьма живописен и уединён, но и расположен вблизи железной дороги, что обеспечивало прекрасную связь со столицей.

Строительство усадьбы Львов начал сразу же после приобретения земли. Ведущим направлением в усадебной архитектуре предреволюционного времени наряду с «модерном» был «неоклассицизм», который больше импонировал Львову. Несомненно, это было вызвано воспоминаниями о детских годах, проведённых в старинной дворянской усадьбе. Да и соседняя усадьба Нежгостицы, построенная и распланированная в классическом стиле, не могла не оказать влияния на его выбор.

Дань классической традиции отдали многие выдающиеся архитекторы того времени. Человек богатый, Львов мог заказать строительство усадьбы любому из них, но он поручил его совершенно неизвестному архитектору.

До недавнего времени трудно было даже предположить имя автора усадебного комплекса в Боровом, настолько усадебный дом, решённый в формах так называемого «провинциального» классицизма, не вписывался в творчество известных «неоклассиков». Только недавно искусствовед Г. Г. Яковлева установила, что автором был архитектор Семён Петрович Иванов. Она нашла сына С. П. Иванова — доктора медицины, профессора Романа Семёновича Иванова. По его рассказам, место для будущей усадьбы Львов выбирал вместе с отцом, который в короткий срок разработал проект усадебного комплекса.

Трудно предположить, почему выбор миллионера Львова пал именно на этого архитектора, которого в 1912 г. Академия художеств «нашла подготовленным для должности старшего техника». Правда, окончив в 1907 г. архитектурное отделение Высшего художественного училища А. Л. Штиглица, Иванов совершил поездку за границу, посетил Вену, Венецию, Рим, Неаполь, Помпеи, Пестум, обмерял церкви и увидел там немало памятников архитектуры.

Богатый рельеф участка с крутым склоном к озеру давал возможность устройства здесь весьма неординарной усадьбы, поскольку позволял создать систему спускающихся к озеру террас, соединить осевой принцип планировки со свободным, ввести элемент регулярности, максимально используя естественное окружение.

На центральную ось архитектор нанизал въездную аллею, беседку, усадебный дом, партеры, лестницу-спуск к озеру. Но прямой участок въездной аллеи в центре плато отклонялся к востоку, и далее нужно было спускаться по распадку-ложбине, приводящей к усадебному дому. Гараж и конюшни находились на хозяйственном дворе, устроенном к западу от въездной аллеи.

Усадебный дом, поставленный на небольшой искусственной террасе, производит довольно смешанное чувство из-за несколько наивного и прямолинейного воспроизведения всей азбуки классицизма в одном небольшом здании. Построен он по классической трёхчастной схеме. К основному двухэтажному кубовидному объёму примыкают одноэтажные галереи, связывающие его с боковыми флигелями. Главный корпус по традиции увенчан бельведером, его озерный и главный фасады одинаково оформлены выступающими четырёхколонными портиками под фронтонами. Пластично решены и фасады флигелей с двухколонными портиками в оформлении окон первого этажа, широкой междуэтажной тягой и высоким антаблементом в завершении.

Фасадное убранство является несомненным откликом «московского ампира», о чём свидетельствует набор деталей декора: довольно сильно выдвинутый четырёхколонный портик с каннелированными колоннами, раздвинутыми посередине, карниз из метоп и триглифов, фронтон, подчеркнутый сухариками, полуциркульное окно в веерной расстекловке в его поле, очерченное как бы вдавленным в него архивольтом, разбитым на сегменты листьями аканта, контраст целиком рустованного цокольного этажа и гладких стен второго, ставших прекрасным фоном для крупных замковых камней окон первого этажа и рустованных углов и центра, круглые розетты на гладком поле венчающего карниза. Укрупнённый рисунок этих деталей, их перенасыщенность в небольшом по объёму здании усилили оттенок провинциальности, но вместе с тем дом приобрёл теплоту и уютность.

Яркая двухцветная окраска фасадов придала зданию живописность, а смена разновысотных выступающих и западающих частей — пластичность. Террасы, устроенные над одноэтажными галереями с балюстрадами, дополнили убранство фасадов — сообщили этому «купеческому» по оформлению дому характер загородной виллы богатого владельца. Отсюда можно было полюбоваться окрестными пейзажами, а также устраивать здесь приёмы и обеды на открытом воздухе. Позже, в послевоенное время, террасы были застроены, и это значительно ухудшило облик усадебного дома.

С. П. Иванову удалось вписать усадебный дом в естественный ландшафт. Масштаб здания, его пропорции соотносились не с привольем обширного соснового бора, раскинувшегося по его сторонам, а с пространством, расчищенным для усадебного дома и его окружения.

На спланированной площадке перед парадным фасадом устроили круглый партер, расчленённый восемью дорожками на сектора, обсаженные по периферии газонов низким кустарником и круглой цветочной клумбой в центре. В послевоенное время здесь установили вывезенную из усадьбы Рапти скульптуру Гебы — богини вечной юности, дочери Зевса и Геры. Вблизи дома, к северу от партера, стояли лишь самые необходимые в быту хозяйственные постройки. От них уцелел ледник, встроенный в естественный откос, да сложенный из валунов амбар. Сейчас неподалёку от них соорудили спортивные площадки для отдыхающих.

За партером, точно по центральной оси дома, по склону была проложена многомаршевая в каменных устоях лестница, ведущая к беседке на краю естественной террасы. Шестиколонная открытая ротонда ионического ордера, перекрытая куполом, вполне выдерживает сравнение с лучшими классическими постройками этого типа. Отсюда — с высоко вознесённой ротонды — открываются самые широкие перспективы на усадебный дом, искусственные террасы, сосновый бор и озерные дали.

С озерной стороны вдоль усадебного дома был разбит сквер, разделённый дорожками на три части. В советское время в центре круглого партера установили фигуру балерины. Через дорожку от сквера поставили по краю выровненной площадки балюстраду, на устоях которой в послевоенное время установили фигуру Гермафродита и две вазы, вывезенные из усадьбы Рапти. Вазы фланкируют вход на лестницу и далее к террасированному спуску до самого озера с площадкой на его берегу, окружённой балюстрадой. Террасы укреплены подпорными стенами из гранитных блоков.

Планировка простая, ясная и компактная, приноровленная к особенностям рельефа с минимальной его обработкой. Участок с искусственными террасами как бы врезан в сосновый бор, окружающий его. Г. А. Львов оценил красоту мощной колоннады стволов высоких сосен, чистый целительный воздух с терпким запахом смолы и хвои, торжественную тишину бора и отнёсся ко всему бережно. Не было нужды создавать парк, о нём позаботилась сама природа.

Но Георгию Александровичу Львову недолго пришлось пользоваться этой загородной резиденцией. Определённый интерес представляет его духовное завещание, сделанное незадолго до революции, в 1917 г. Он просит в случае смерти своё недвижимое имение Катериновка (бывшее Мозули) в Витебской губернии передать матери Александре Петровне Львовой, остальное недвижимое имущество продать и деньги внести в наследственную кассу для образования неприкосновенного капитала; доход с 2 миллионов рублей этого капитала должен поступить жене Елене Ивановне; доход со второй части в 200 тысяч рублей — матери Александре Петровне; доход с третьей части должен составить благотворительный фонд имени Елены Ивановны и Георгия Александровича Львовых; после смерти жены и матери неизрасходованные ими средства должны войти в благотворительный фонд, который назначен «Обществу русских врачей» для борьбы с туберкулёзом, «Обществу по борьбе с проказой», «Обществу психиатров» и на создание интерната для беспризорных детей Санкт-Петербургской губернии.

Это завещание подтверждает, что наши купцы и капиталисты, сумевшие нажить деньги, не скупились на добрые дела. Можно сказать, что последний пункт завещания был выполнен, поскольку в Боровом после революции устроили дом для беспризорных. В 1924–1931 гг. усадьба использовалась как отделение здравницы «Красный вал», а в 1940 г. её превратили в Дом отдыха НКВД, который возобновил свою работу после Великой Отечественной войны.

Сейчас в сосновом бору, к югу от усадебного дома, стоят современные корпуса этого дома отдыха. Сосновый парк лесного характера с небольшими вкраплениями лиственных пород прекрасен своей естественностью, привольем и чистотой. Здесь светло, просторно, сухо, и можно идти, как по ковру — не слышно даже шагов по опавшей хвое и моховой подстилке. Природные и экологические качества этой местности весьма высоки и совершенно справедливо используются для лечебно-оздоровительных целей.

Плоскогорье с въездной аллеей используется в основном для административных целей. На высокой естественной террасе, там, где в плато врезается распадок-ложбина, построили целый комплекс для обслуживающего персонала. Возможно, именно здесь и предполагалось создать парк в пейзажном стиле. Место для этого, несомненно, очень удобное, обособленное. Можно, конечно, только предполагать, что благоустройство усадьбы не было закончено. Но и в таком виде Боровое — один из немногих хорошо сохранившихся усадебных комплексов — ценный и редкий памятник усадебного строительства начала XX века.