Угрия — греческое и славянское название Венгрии.

Статистический обзор её см. в статье - Австро-Венгрия.

История. — Угры, именующие себя маджарами (мадьяры), принадлежат к урало-финским племенам; их родоначальниками считают вогулов.

Угры были народ сильный, здоровый, способный переносить всякого рода лишения.

В Европу их призывало константинопольское правительство, для борьбы против болгар; но гораздо важнее, по своим последствиям, призвание, сделанное в 892 г. германским королем Арнульфом, против кн. Святополка Велико-Моравского.

Разрушив державу последнего, Угры утвердились в Паннонии, на Дунайской равнине, откуда начали нашествия на Италию и особенно на Германию.

Внезапностью вторжений, жестокостью, быстрыми передвижениями, они навели на Европу ужас, который мало чем уступал ужасу, наведенному в V в. по P. X. гуннами. Свидетельством страха остались басни о причине непобедимости угров.

Рассказывали, будто они питались сердцами убитых неприятелей, что и делало их непобедимыми.

В Среднюю Европу Угры пришли с берегов Камы и Волги, под предводительством Арпада, дом которого и царствовал до начала XIV в.

Утверждение угров в центре Европы (они основали государство в обширном бассейне от Тисы до Дуная, от Карпат до Адриатического моря и от Саргеги до Трансильванских гор) — событие величайшей важности.

Чешский историк Палацкий считает его несчастнейшим в истории славянских племени: оно разъединило славянские народности и содействовало их разобщению, т. к. чехи и поляки был совсем оторваны от сношений с сербами и болгарами.

В державе Святополка Моравского, Палацкий видел зародыш славянской империи, которая могла бы противостоять империи Каролингов.

Иначе смотрит на дело Угорский историк Майлат: торжество романо-германского мира в центре Европы он прямо приписывает уграм, и не будь их нашествия (по словам Майлата), борьба Германцев со славянами имела бы другой исход.

Но не надо забывать, что набеги угров долго не прекращались; они остановлены были победами Генриха I в 934 г. и Оттона Великого в 955 г. (см. Германия).

Христианство проникло в Угрию при короле Гейза, который был женат на польской княжне, сестре Мечислава, уже ранее крещеного.

Гейза крестился в 994 г., a потомки его сын Стефан, вступивший на престол в 997 г. Стефан, и утвердивший христианство в Угрии, наречен святым. Он действовал при этом не столько проповедью, сколько рядом постановлений в христианском духе. Больше политик, чем апостол, Стефан сразу понял опасность, которая грозила Угрии подчинение зальцбургскому архиепископу и вообще немецким епископам. Он понял, чего не поняли короли Чехии и Польши, что за таким подчинением последует и подчинение Угрии германскому императору. Вследствие этого соображения, Стефан решился поставить Угорскую церковь в непосредственную зависимость от папы, к которому и отправил посольство.

Папа Сильвестр, посланием от 27 марта 1000 г., объявил Угорский народ состоящим под покровительством церкви.

В том же послании папа даровал Стефану королевский сан, уполномочил его учредить архиепископство в Граве и несколько новых епископий. Т.о. Стефан установил самостоятельность между Западною и Восточною империями.

Из Угорских старшин он создал совет, в котором угорские историки видят зачатки, хотя и грубые, последовавших сеймов.

Арпад привел с собою 7 вогульских колен, и тогда же установилось 2 рода собственности — государственная и земская (отдельных колен); 1-ю Стефан оставил, a 2-ю упразднил, и допустил частную собственность.

Славянский элемент, или изгнанный, или подчиненные уграм, оставил следы своего влияния и политическом делении на комитаты, в названии сановников (ispan — от славянского жупан, начальник жупы или округа). Тогда уже обозначилась аристократия: высшая — в лице испанов, списков, может быть потомков колен вождей и старшин, низшая — воины.

В городах жили бюргеры; этот класс с немецким названием включал в себе и много немецкого элемента.

Класс удворники (от славянского двор) состоял из ремесленников и съемщиков земель, доходы с которых шли в пользу короля.

Замечательно завещание Стефана — покровительствовать иностранцам; он мотивировал свою мысль такою аксиомой: царство, в котором один язык и одинаковые нравы, бывает глупо.

Уголовный кодекс, данный Стефаном, не превышал понятий варваров; иначе и быть не могло. Между прочим, он напоминал и нашу „Русскую Правду". За всякое преступление взыскивалась пеня; например за убийство знатного человека — 50 коров, знатной дамы — 10, простой женщины — 5 коров; виновный в убийстве раба обязан был заплатить владельцу его стоимость.

В суде председательствовал сам король, a в случае отсутствия его — граф палатин (по угорски — надор, от славянского надворник, и начальник двора и дворца, palatium).

Стефан умер 1038 г.

При преемниках его, царствовавшем 2 раза Петре, Самуиле, Андрее I, Беле I, Гейзе I, до вступления на престол Ладислава, Угрия едва не утратила всех плодов деятельности Стефана: язычество еще не был побеждено окончательно, и подняло голову; германские императоры почти совсем обратили Угрию в вассальное государство. Такое течение дел остановлено Ладиславом I (1079-95). Он умел извлечь выгоды из хороших отношений к папе, не делаясь его вассалом на самом деле.

Но желанию Ладислава, был канонизирован Стефан с сыном Эмерихом.

Папа Григорий VII, еще до вступления Ладислава на престол, оказал большую нравственную помощь Угрии, объявив, что это государство не обязано повиноваться кому бы то ни было, кроме Св. церкви. Ладислав, однако, дал понять, что его вассальство относительно папского престола только номинальное. Так, вопреки распоряжениям Григорий VII, Ладислав разрешил вступать в брак готовившимся принять священство, урегулировал десятину с доходов, которая собиралась в пользу церкви. Но католическая церковь была благодарна ему за усмирение обнаружившегося язычества, умиротворение в среде угорского духовенства и канонизировала его по смерти.

Ладислав отразил Куман (половцев), вторгнувшихся в Трансильванию, и печенегов — со стороны Дуная. Победив тех и других, он дал им и места для поселений. В 1090 г., пользуясь смутами в Кроации, он посадил на кроатский престол угорского принца и т.о. подготовил соединение державы Звонимира, 1-го кроатского короля, с державою Св. Стефана.

Ладиславу наследовал Коломан (1095-1114), при котором крестоносцы (1-го похода) прошли через Угрию.

Самым важным актом его царствования было окончательное соединение Кроации с Угрией в лице Короля.

Кроация удержала свою национальная самостоятельность в лице бана, вице-короля, всегда избираемого из славян, и кроме того — свою монету, национальное ополчение и свою систему податей. Кроаты и до сих пор не забывают главных условий соединительного договора: королевство королевству (т. к. угорского правительства кроатскому) не будет предписывать законы. Коломан покорил и Далмацию, отняв ее y Венециан. Он привял титул Короля Кроации и Далмации. О выходящем из ряда уме Коломана свидетельствует прекращение, по его распоряжению, процессов о колдовстве. Но в вопросе о безбрачии священников, римская церковь настояла на своем.

Царствования Стефана II и Белы Слепого были ни чем не замечательны.

Гейза II (1141-61) устроил немецкие колонии на русско-польских границах, в предгорьях Карпат.

При Стефане III и Беле III Византийский император Мануил пытался подчинить Угрию своему влиянию. При тех же королях начались то враждебные, то дружественные сношения с Русью.

Коломан помогал Великому князю киевскому Святополку Изяславовичу против Володаря Ростиславовича Галицкого.

Стефан II хотел отомстить за поражение отца своего, но был разбит поляками и русскими, при своем нападения на Володаря; эти события происходили в 1-е 10-летие XII в.

Лет через 40 с небольшим, Гейза II опять был втянут, по родству с домом Мономаха, в усобицу русских князей, в качестве союзника Юрия Долгорукого.

Гораздо упорнее был борьба с Венецией.

Венецианский дож Фалиери вступил в союз с константинопольским двором, которому также угрожало быстро развивавшееся могущество Угрии.

Венецианцы отвоевали Далмацию, но ее, за исключением Зары, возвратил Бела III.

В 1180 г. он вверил защиту Далмации фамилии Франжипан, получившей с этого времени весьма важной значение в истории Угрии.

Бела III умер 1196 г., его преемник Эмерих — 1204, a Лaдислав II — 1205, и на престол вступил Андрей II (1205-37). Бела III вмешался в усобицу князей в Галиче, в борьбу Владимира Ярославовича с Олегом, внебрачным сыном Ярослава Осмомысла. Угорский король обещал помощь Владимиру, но вместо того захватил Галич и на Великокняжеский стол посадил сына своего Андрея, который отразил нападение Романа Волынского. Благодаря этим обстоятельствам, Андрей долго оставался в Галиче, откуда был изгнан поляками.

Владимир Ярославович возвратился в Галич, но скоро умер; Галичем овладел Роман Великий, друг Андрея. Т.о. Андрей со смерти отца, в царствование его братьев и в 1-е годы своего царствования был полностью поглощен галицкими делами. Через несколько лет он должен был снова заняться этими делами, ибо дети Романа был неугодны всесильным боярам Галича, и в нём снова начались смуты. В 1211 г. повешены северские князья. На престол сел боярин Владислав. Против него вооружились польский и угорский короли, и все русские князья. Андрей посадил на Галицкий стол своего 3-летнего сына Коломана, обручив его с польской княжною.

Мстислав Удалой выгнал Коломана.

Только татарское нашествие прекратило эти смуты.

На время отсутствия Андрея, его супруга Гертруда, с братом своим Бартольдом и кучкою фаворитов, производила скандал за скандалом, прикрывая их жестокими злодеяниями. Это привело к тому, что Гертруда была умерщвлена народом. Андрей женился на Иоланте де-Куртене, родственнице латинских императоров в Константинополе. Брак этот, кажется, окрылил его фантазию: Андрей мечтал уже о константинопольском престоле. Но необходимо было показать себя западному христианству, и 1217 г., оставив свое расстроенное государство, он предпринял крестовый поход. Однако нужны был корабли для перевозки войска, a Венеция даром не давала; она требовала, чтобы Андрей утвердил навсегда уступку Зары, что и было исполнено.

Крестовый поход был совершен без всякой реальной пользы для Венгрии; результатом его остались только родственные связи: Андрей женил своего старшего сына Белу на дочери Ласкариса, a меньшего сына — на дочери Льва, царя Армении.

С XII в., по смерти Коломана, мало-по-малу стали обнаруживаться олигархические стремления светских и духовных сановников, захвативших государственную земельную собственность.

Малоземельное дворянство оставалось в пренебрежении, и вот, опираясь на это дворянство, Андрей издал конституцию. Она заключалась в грамоте, известной под именем Золотой буллы. Несмотря на исключительную сословность этой конституции, она всё-таки дала Угрии возможность к дальнейшему развитию, чего не доставало польской конституции. Андрей начал с утверждения наследственности королевской власти, которую оспаривали принцы из дома Арпадов, и провозгласил себя наследственным королем Угрии, Далмации, Кроации (Рама), Сербии, Галиции и Ладомирии, Владимиро-Волынского княжества; титулом этим ныне пользуются австрийские императоры.

Провозглашая этот титул, Андрей торжественно провозгласил в Золотой булле и привилегии нации, т. к. мелкого дворянства. Признание за народом только мелкого дворянство грозило Угрии такою же анархией, какую история видела в Польше. Но здесь не было федеративности воевод, не было и пагубного „liberum veto", что оставляло путь к дальнейшему усовершенствованию конституции.

В Польше пришли к тому, что никто ни за что не отвечал, кроме короля, лишенного всякого значения.

В Угрии, с самого появления Золотой буллы, за действия правительства отвечал Великий палатин. Его обязанности соответствовали обязанностям 1-го министра в нынешних конституционных государствах. Конституция эта утвердила единство Угрии, помешала олигархам раздробить ее на самостоятельные комитаты.

При сыне Андрея, Беле IV, над Угрией разразилась монгольская гроза: в битве погибла почти вся Угорская милиция; только Кроаты, в бою при Гробнике (1241 г.), разбили монголов.

Угрия после отражения татар была вся покрыта развалинами.

Сын Белы IV, Стефан V (1270-72), интриговал и при жизни отца и после его смерти.

Ладислав IV (1272-90) был ненавидим уграми за его покровительство куманам, котором он роздал земли между Дунаем и Тиссою. Слишком большая слабость этого короля к куманским женщинам была причиною, что он погиб от руки тех же кумановых.

С Андреем III, умершим 1301 г., кончилась династия Арпадов.

После непродолжительных смут, на престол вступил Карл-Роберт (1310-42), из анжуйской династии, царствовавшей в Неаполе и связанной родством с домом Арпадов. Вместе с утонченным обращением западноевропейских дворов, этот король ввел при своем дворе страшную роскошь; но в то же время сумел во всех отраслях управления водворить новую жизнь, создал, хотя небольшое, королевское войско, придав более прочную организацию ополчениям. Более всего его занимали честолюбивые планы: женившись на дочери польского короля Владислава Локотка (Локетка), он был уверен, что это королевство не уйдет из рук его дома, и действительно, он убедил Казимира Великого назначить своим преемником его сына Людовика, приходившегося племянником Казимиру.

Людовик Великий (1342-82) занял польский престол в 1370 г.

В Угрии он расширил права городов, заботился о просвещении, основал много школ и университет в Фюяфкирхене, кроме богословского факультета; для изучения богословия угры должны были ездить в Париж, откуда в Угрию издавна шло просвещение, откуда уже, при Арпадах, приезжали архитекторы и всякого рода художники.

Умственное сближение с Францией надолго оградило Угрию от влияния Германии, опасного для нее в политическом отношении.

Полное уважение прав народа, снискало Людовику симпатии и готовность содействовать успеху во внешних предприятиях: войне с литовцами и татарами (помощь Польше), Венецией (возвращение Далмации) и народами, жившими по нижнему течению Дуная. Здесь впервые Угры вступили в столкновение с турками, утвердившимися с 1300 г. в Адрианополе.

В 1366 г., в кровопролитном сражении y Виддина, Людовик разбил Шишмана, короля болгарского, поддержанного турками.

Оба короля из анжуйского дома, Карл-Роберт и Людовик, предоставляя свободу конгрегациям комитатов, ни разу не созывали сейма. Заискивая с духовенством, Людовик стеснил иудеев, из которых многие эмигрировали в Австрию и Польшу.

После Людовика престол перешёл к его зятю, Сигизмунду Люксембургскому, впоследствии императору и королю чешскому.

Этот Сигизмунд, в союзе с французами, выступил против турок и в 1396 г. потерпел поражение при Никополе.

2 сейма, в Темешваре (1397 г.) и Буде (1405), положили начало дальнейшему развитию Угорской Конституции. С этих пор, каждый комитат посылал по 4 депутата на сейм; города получили представительство; высшая камера образовалась из наследственных членов; комитаты стали давать мандаты своим депутатам; но королевская власть была, однако настолько сильна, что не допустила комитатам превратиться в независимые штаты.

При Сигизмунде возникла легкоконная милиция гусар.

Суровый, мрачный, крайне подозрительный, Сигизмунд не был любим в Угрии; в 1401 г. он был схвачен заговорщиками и только потому не был низвержен с престола, что не знали, кем его заменить.

Избрание Сигизмунда императором в 1411 г. было событием, неблагоприятном для Угрии: она сделалась чем-то в роде добавлением к империи.

Короли из дома Арпадов и Анжу не уменьшали пределов своего государства; Сигизмунд же Великий с 1419 г. вел неудачную войну с Венецией и потерял весь приморский берег Далмации, кроме Рагузы, сохранившей свою зависимость. Континентальная Далмация осталась за Кроацией, бан который и управлял ею.

В царствование Сигизмунда случилось событие, бросившее ложной свет на историю Сербии. Стефан Лазаревич, вассал султана, признал не только себя и своих преемников вассалами короны Св. Стефана, но и всех королей, царствовавших до него (факт, неслыханный y другие народов, тем более, что короли эти были славные и независимые монархи).

Сербия, и особенно сербская миграция в Угрию, значительно усилили в последней военный элемент, что было не бесполезно в последовавших войнах с Турцией.

Несчастием для Угрии было и принятие Сигизмундом короны Чехии: оно вызвало борьбу с Чехией, a нашествия грозных таборитов страшно дорого стоили Угрии.

Сигизмунд умер, не оставив наследника. Престол перешел к его зятю, Альбрехту Австрийскому, которому Угры предложили условия, принятые им: без согласия сейма не отдавать своих дочерей замуж, не продавать коронных земель, не назначать палатина. Условия эти, однако, не были приведены в дело.

Альбрехт умер в 1439 г. Жена его Елисавета осталась беременною и родила потом сына Ладислава, прозванного Постум.

Но нельзя было не только дожидаться рождения будущего Государя, обстоятельства делали опасным и самое царствование короля в пеленках.

Турки с каждый часом становились грознее, a потому, по настоянию трансильванского магната Гуниада, на престол избран в 1440 г. польский король Владислав.

Царствование его было непродолжительно.

В 1444 г. Угры и поляки нарушили мир с султаном Амуратом II и выступили против турок; Гуниад одержал ряд блистательных побед, но под Варною союзники были разбиты наголову, Владислав же пал в битве.

Ладислав Постум был провозглашен королем, a на время его малолетства должен был править Гуниад. Однако дядя Постума не отпускал его в Угрию и вел интриги против Гуниада.

В 1448 г. последний предпринял 2-й поход против турок; во главе сильной армии он проник до вершин Балкан, откуда повернул к гребню Шар-даг и здесь, на знаменитом Коссовском поле, снова потерпел жестокое поражение от неприятеля; но в 1456 г., вместе с монахом Капистрано, Гуниад спас Белград от грозного Магомета и умер от раны. Ладислав заплатил черной неблагодарностью Угорскому герою: казнил его брата, a самого Гуниада в 1458 г. объяви злодеем и предателем. В том же году умер и сам Ладислав.

Как бы в ответ на такую неблагодарность, Угорский сейм единодушно избрал на престол Матвея Корвина (1458-90), сына Гуниада.

Этот национальный герой, создавший в Угрии постоянную армию, тщательно обучаемую (угорская пехота была лучшею в Европе), был в то же время недальновидным политиком. По подстрекательству папы, он ведёт вредную для Угрии борьбу с гуситским королем Чехии, Юрием Подебрадом.

Война эта бесполезно истощала оба государства и делала бесплодными победы Матвея над императором Фридрихом III, которого он не раз доводил до крайности, заставляя бегать из Вены. Мало пользы принесли Угрии и победы Корвина над турками.

В 1479 г. страшная турецкая армия вторгнулась в Трансильванию, но на Хлебном поле была наголову разбита воеводою Корвина, Стефаном Баторием (дедом польского короля).

По смерти Магомета II (1481 г.) для Угрии настало удобное время сокрушить могущество турок; но она для такого удара нуждалась в союзниках, a беспринципная политика Корвина изолировала Угрию. Гордая эпитафия, сочиненная самим Матвеем для его будущей гробницы, гласит: „Побежденная Австрия свидетельствует о моей силе. Я был ужасом мира, император Германии и султан трепетали передо мною. Только смерть меня победила".

Но эти победы, эта сила, без ума направляемая, только ускорили падение национальной независимости Угрии.

По смерти Корвина на престол избран был Ладислав Чешский (1490-1516). Его царствование ознаменовано страшными крестьянскими восстаниями; особенно сильно было так называемое восстание уруч; крестьяне, призванные к крестовому походу против турок, обратили его против своих господ.

Ладислав выдал свою дочь за эрцгерцога Фердинанда, брата императора Карла V, и т. образом проложил дорогу Габсбургам к владычеству над Угрией.

Ладиславу наследовал — Людовик II (1516-26).

О нем говорили, что он рано родился, рано женился, рано воцарился и рано умер. В 1526 г. он пал в битве с турками при Могаче. Поражение Угров был так ужасно, что в Угорской истории осталось название: Могачская беда.

После того, часть Угорских магнатов, не желая передать Угрию Габсбургам, провозгласила королем Яна Заполью; но другая и большая часть, на сейме 16 декабря 1526 г. в Пресбурге, избрала Фердинанда, эрцгерцога австрийского. Заполья искал помощи y турок, которые вполне овладели Боснией, Далмацией и большей частью Угрией. Заполья подчинился султану, и по договору 1538 г. в в Гросвардейне Угрия разделилась: Семиградскую область и часть Угрии до р. Тисса получил Заполья; средину, с Офеном, занимали турки; северная часть была в руках Фердинанда.

Турки поддерживали фамилию Запольев, которая прекратилась 1571 г., при преемнике Фердинанда, Максимилиане II (1564-76). Трансильвания (Семиградская область) в 1575 г. избрала в короли Стефана Батория. Хороший полководец, по плохой политик, он и в Трансильвании с Угрией посеял то же зло, какое завещал Польше, иезуитов, и как-раз в такое время, когда в Трансильвании и начала распространяться реформация.

В разноплеменной Трансильвании реформа появилась весьма рано, благодаря ревности немецкого пастора Гунтера; собственно распространителем реформации был Девей, лично знавший Лютера.

Император Священной Римской империи Рудольф II. Martino Rota (Sibenik 1520 – 1583 Vienna)

Портрет венгерского правителя Гавриила Бетлена Габора. Неизвестный гравер. Западная Европа, XVII в. Бумага, гравюра резцом. 174х135 мм. ГЭ

Уже с 1548 г. сеймы должны были прекратить религиозные преследования. Но, при распространении реформы, аугсбургское исповедание нашло мало последователей, и перевес взял, как и в Польше, суровый кальвинизм, Т.о. сложилась пословица: кальвинизм — настоящая угорская вера. Немецкое происхождение лютеранизма делало его подозрительным в той и другой стране; лютеранский принцип: „cujus regio ejus religio" (см. Германия) казался и полякам и уграм идолопоклонством перед владетелями.

Рудольф II (1576-1608) не созывал сейма 4 г., не назначал палатина и требовал от только субсидий. Сильное раздражение, господствовавшее при нем против Габсбургов, перешло и на его наследников.

Матвей (1608-19) заставил своего брата уступить ему и Австрию; он освободил 1-ю от иностранных гарнизонов, возвратил корону св. Стефана, восстановил свободу вероисповеданий; но традиции австрийского дома и наследственные советники его никогда не давали возможности прочно утвердиться веротерпимости.

При Фердинанде II (1619-37) началась 30-летняя война, которая весьма близко задела интересы угорских протестантов.

Несмотря на веротерпимость Матвея, уже при нем не прекращалась преследования протестантов иезуитами, утвердившимися в Трансильвании, что вызвало 2 восстания со стороны последователей реформы.

В 1604 г. они восстали под начальством Бочкая и в 1605 г. получили право на религиозную свободу, а Бочкай признан князем Трансильвании. В 1620 г., когда разгорелась 30-летняя война, в преемники Бочкаю избрали Бетлен Габора.

Он послал помощь гр. Турну, а трансильванский сейм решил оказать содействие и чехам.

Угры и при Фердинанде III (1637-57) продолжали поддерживать, при помощи турок, дело последователей реформы, которых австрийские государи ненавидели.

Леопольд I (1657-1705), едва одержав некоторую победу над турками, только и думал, как, бы искоренить еретиков в Угрии. Это опять повлекло за собою восстания.

1-е из них (1668-71 г.) было жестоко усмирено; 2-е же, под начальством Текели, вызвало в 1683 г. вторжение турок и осаду Вены.

Поражение турок Яном Собеским поставило последователей реформы в тяжелейшее положение. Эта победа повела к полному прекращению владычества Турции в Угрии, а в 1686 г. возвращен и Офен (см. Турция). Тогда-то разразилось мщение Габсбургов над уграми: дворяне, последователи реформы, по приговору суда, сотнями предавались казни. (В этом году сейм признал наследственность короны св. Стефана за Габсбургами). Леопольд I утвердил, однако, Золотую буллу, кроме статьи о праве сопротивления нарушителям конституции.

По миру в Карловице (см. это), Турция возвратила Габсбургскому дому и Семиградию, за исключением Темешвара.

Иезуитский фанатизм при Леопольде I произвел такое раздражение в Угрии и Трансильвании, что и при его преемнике, Иосифе I (1705-11), продолжалось восстание под предводительством Текели, тянувшееся до конца царствования Иосифа.

Ракочи уже при Леопольде поднимал восстание, и был взят в плен и бежал в Польшу, где и нашел убежище.

В 1703 г. он опять явился в Угрию, когда снова вспыхнуло восстание куруч. И в 1704 г. восстание перешло в Трансильванию. Ракочи, был провозглашен вождем угров и вслед затем — воеводою в Трансильвании.

Французский король Людовик XIV ласкал Текели, собственноручно писал к нему, называя его mon cousin, но не советовал принимать корону св. Стефана, а вручить ее баварскому принцу.

Дорогое время было потеряно, Габсбурги собрались с силами и в 1708 г. ; их генералы нанесли сильное поражение инсургентам. Предоставленные самим себе, инсургенты вступили в переговоры с Веною.

В 1711 г. Иосиф даровал всеобщую амнистию и объявил прекращение религиозных гонений. Этот кроткий и веротерпимый государь укрепил за австрийским домом Угрию с Трансильванией, которые готовы были отдаться Турции.

Хитрая политика венского двора нашла против такого плана союзников в среде турецких славян.

Леопольд I, объявив права свои, как угорского короля, на Боснию и Болгарию, вызывал славян греческого закона селиться в Угрии. Он верно рассчитал найти в них опору и против угорских националистов католиков и против угорских реформатов.

Сербы и другие славяне были поселены на берегах р. Марош, в Сирмии, Славонии, Бачке до окрестностей Буды.

Солдаты, набранные из этих поселенцев, оказали огромную услуги преемникам Леопольда и в борьбе с Турцией и в борьбе с уграми.

Преемник Иосифа, Карл VI (в Угрии III; 1711-40), имея под рукою эти силы, принудил Турцию в 1719 г., по миру в Пассаровице, возвратить, и Темешвар, и сделать значительные уступки на левом берегу Дуная.

В 1739 г. белградским миром кончилась война, которою Австрия вела в союзе с Россией, причем должна была возвратить Турции всю Сербию.

Эта война прекращена поспешно, с потерями, потому что при Венском дворе предвидели скорую кончину Карла VI и старались угодить его наследнице, Марии-Терезии, и её мужу.

Они не напрасно ожидали войны по поводу так называемой Прагматической санкции.

Против Турции Габсбурги имели надежной стражей Граничар в военной границе.

Граничары состояли из сербов и кроатов.

С 1723 г. правительство допускало угров преследовать православных славян, в которых угры видели безусловных служителей Габсбургов; славяне же врагов своих видели только в уграх. Такою политикой Габсбурги держали в руках и тех и других. Поэтому Карл VI и мог исключительно заняться Прагматической санкцией (см. это). Он начал хлопотать о ней тотчас по вступлении на престол; но в 1712 г. успел добиться признания санкции только от хорватов, Угрия же приняла ее лишь через 10 л.

Принятие санкции хорватами и уграми был для Габсбургов еще важнее, чем признание её со стороны иностранных держав. Хорватия и призванием прав Марии-Терезии как бы подтверждали наследственность Габсбургской династии. Поэтому-то Карл всячески льстил Уграм, чтобы принятие Прагматической санкции казалось добровольным; он признал право их свободной элекции короля, обещав наперед собирать сейм хотя бы раз в 3 г., бывать в Угрии при всяком удобном случае, иметь специальный Угорский совет в Вене, который заседал бы под председательством палатина.

В 1740 г. на престол вступила Мария-Терезия. Она должны был выдержать трудную борьбу с Пруссией, которые явно угрожала занять 1-к место в Германии. Поэтому Мария-Терезия всеми мерами старалась расположить в свою пользу наследственные Габсбургские земли, особенно Угрию.

Уже в 1740 г. преданные короне люди, после продолжительных усилий, подготовили ей тот прием, который до позднейшего времени выставлялся как дело внезапного порыва. Когда 13 сентября 1740 г. Мария-Терезия прибыла в Угрию, она созвала в Пресбургском замке обе палаты, и канцлер Батиани изложил опасности, угрожавшие и короне и Угрии; в краткой речи на латинском языке Мария-Терезия подтвердила слова Батиани.

Магнаты решили выставить 100 т. войска. На другой день привезли из Вены недавно рожденного будущего короля Иосифа, с которым Мария-Терезия и явилась на сейм из представителей дворянства, уже вполне настроенных в её пользу. На этом сейме раздался возглас: „умрем за нашего короля Марию-Терезию". Должно заметить, что этот возглас сделан был 21 сентября, a сейм кончился 29-го. Заседания сейма после 21-го посвящены были конституционным вопросам, и Мария-Терезия подтвердила все льготы. Она должна была принять во внимание жалобы угров, и в актах, если они писались на немецком языке обязалась не употреблять слова Landtag по отношению к Угорского, a заменить словом Reichstag, ибо 1-е означало провинциальное собрание, a 2-е – государственное. Мария-Терезия, сделалась особенно популярна в среде угорского простого народа через акт, названный ?rbarium. Последний установил отношения крестьян к землевладельцам.

Акт этот оставался неизменным до 1832 г. Эту Величественную историческую роль Угорского дворянство выпустило из рук к своей невыгоде.

Обращено было внимание и на развитие торговли: на Адриатическом море устроены 2 порта — Река (Фиуме) и Триест.

Несмотря на услуги Угров и славян, Мария-Терезия боялась независимого духа дворянства Угрии и Чехии.

После раздела Польши, она присвоила себе титул короля Галиции и Ладомирии; не взирая на то, что этот титул носили Угорские короли, присоединила упомянутые земли не к Угрии, a к короне.

В 1775 г. Австрия захватила Буковину, населенную румынами и малороссами, и также присоединила ее к короне.

Иосиф II (1780- 90). О личности этого автократического реформатора (см. Германия, отзыв Фридриха II), относительно чистоты его намерений, более и более возникают сомнения, его действия в Угрии вызвали раздражение с самого начала его царствования. Он не короновался короною Св. Стефана, a отвез ее в Вену; его эдикт о веротерпимости в Угрии раздражил католических прелатов, не удовлетворив последователей реформы, ибо и самая веротерпимость его носила печать тирании; эдикт этот допускал последователей греческой церкви и кальвинистов свободно отправлять богослужение; но такая примитивная форма веротерпимости в Угрии был издавна; зато он жестоко, тиранически преследовал людей, которые осмеливались заявлять себя деистами, что было весьма странно со стороны Государя, поклонника Руссо. В Угрии он не назначал палатина, не собирал сейма, сосредоточив все дела Угрии в канцеляриях. Введение немецкого языка вместо латинского довели раздражение до высшей степени.

В этом акте угры, видели стремление поставить их в подчинённое положение относительно немцев. Иосиф II, не созывая сейма, не давал уграм возможности высказаться; но дворянство высказалось по комитатам и недвусмысленно.

Грозное восстание поднималось в Угрии. Иосиф должен был сделать уступки.

В других областях он оставил хорошую память в крестьянах, освободив их от крепостной зависимости; но эту реформу, которые одна и осталась, приписывают лишь желанию усилить свой произвол, опираясь на крестьян.

Реформы Иосифа произвели такое раздражение в Угрии, что пештский комитат провозгласил низложение Габсбургской династии, если преемник короля не возвратит стране отнятых y нее прав.

Все партии был согласны в необходимости созвать сейм, дабы страна могла высказаться. При европейских дворах, где скороспешные и легкомысленные обобщения — дело обыкновенное, революционное раздражение угров отождествляли с французской революцией, которая была уже в разгаре в год смерти Иосифа II; но между революционным движением мадьяр и французской революцией — громадная разница в самой сущности дела: последняя двигалась идеями равенства, мадьярское же движение носило характер совершенно противоположный. Эти идеи, провозглашавшие, что Провидение угодно было создать государей, дворян и рабов.

Леопольд II (1790-92), понимая опасность положение дел, немедленно созвал сейм, не собиравшийся 25 л.

Король твердо стал на тех началах, которая заключала в себе Прагматическая санкция, и на тех отношениях, которые ею был установлены между королем и Угрией.

Он венчался на царство короною Св. Стефана, восстановил сан палатина (впрочем, в лице своего сына).

Эти 2 акта соответствовали желанию сейма. Восстановлены были и другие статьи Прагматической санкции. Сейм дополнил статью, изданную Иосифом II о религиозной терпимости, в более широком смысле.

Но 1 вопрос оказался трудным для решения — об улучшении быта низших классов: крестьян, рабов, сербов баната, граждан свободных (коронных) городов, Сейм допустил свободное передвижение крестьян, но с энергией, достойною лучшего и более благородного дела, отказался уничтожить телесные наказания.

Смерть застала Леопольда II на апогее его популярности.

Царствование его преемника, Франца II (1792-1835), по австрийскому обычаю, приняло противоположное направление, несмотря на то, что мадьяры, во время борьбы Габсбургского дома с революцией и Наполеоном, оставались верным этому дому. Опасаясь распространения идей равенства, угорский сейм предоставил в распоряжение короля и деньги и людей для борьбы с французскими демократами.

В 1804 г. Франц II сложил с себя титул германского императора, a в августе 1806 г. принял титул императора Австрии. Усилия Наполеона привлечь на свою сторону угров не удались.

В прокламации 1809 г. он обещал Угрии полную политическую самостоятельность; но прокламации его передавали полиции. Точно также не удавались и газетные статьи, пущенные в ход с той же целью. Некоторые из них отличались бестактностью. Так в одной статье был сказано, что партия, враждебная Габсбсбургам, согласилась избрать национального короля, в лице кн. Эстергази.

Последний немедленно прибыл в Тетис (главных квартиру короля) и поступил на военную службу. Мало того, после ваграмского сражения, когда заключено было перемирие, в главную квартиру Франца явилась депутация из Пресбурга и положила на стол 1 тыс. гульденов добровольных приношений.

„Мы, Ваше Величество, много потерпели от бомбардирования, но, однако считаем нужным внести военный налог".

Несмотря на эти доказательства верности, обскурантизм Франца и его министра Тугута взял свое.

Цензура, шпионство, преследование кальвинистов, даже католиков, известных ревностью к национальному делу, все был пущено в ход. Деяния эти создали то, чего боялись Франц и его министр, — партию последователей французских демократический идей. Угрия опять заволновалась, и Франц в 1825 г. снова дал неопределённое обещание соблюдать Конституцию.

Во время сейма патриотическая партия выставила энергичных деятелей в лице Сечени (прозванного Великий мадьяр), Ноги и Деака.

В 1831 г., во время холеры, крестьяне в Сароском комитате умертвили помещиков, обвиняя их в отравлении воды. Император созвал сейм, который должен был заняться аграрной реформой, чему воспротивилась палата магнатов; но на этот раз представители сельского дворянства, видя, что за глупым упрямством магнатов приходятся расплачиваться им, живущим среди крестьян, взяли это дело в свои руки. В нижней палате Деак, Балог, Колчей с энергией выступили на защиту свободы и человеческих прав; благодаря их настоянию, отменена юрисдикция помещиков (крестьянин не мог быть арестован по приказанию помещика). Сечени сделал важной шаг по пути уравнения прав сословий: по его предложению, магнаты и крестьяне одинаково должны были платить дорожные пошлины. Во время этого сейма молодой адвокат Лайош (Людвиг) Кошут издавал сеймовскую газету (без цензуры), и она тайно распространялась по всей Угрии.

Франц II, по своей, неспособности, очень напоминал русского царя Феодора Иоанновича, сына Грозного. Поэтому понятно, что все государственные дела находились в руках нескольких десятков фамилий Венской аристократии.

Представителем этой олигархический политики был Меттерних (см.).

Фердинанд IV (1835-48) пожал в плоды царствования своего предшественника. Заседания мадьярского сейма, 1836 г., был крайне бурны. Когда правительство, увлекаемое присущим ему обскурантизмом, поставило преграды популярный законам о воспитании, то разом восстали выдающиеся ораторы, Деак и Бешереди, и в один голос заявили, что „мадьярская нация может рассчитывать только на самое себя". Когда сейм был закрыт, Кошут задумал устроить периодические собрания для обсуждения дел различных комитатов; его посадили в тюрьму.

Разумеется, радикальные идеи развились еще более, и тогда впервые открыто заявила о своем существовании в Угрии республиканская партия.

В 1840 г., когда собрался новый сейм, правительство предложило, за некоторыми уступками, освободить арестованных; но Деак произнёс слова, достойные лучших времен истории Рима: „Обязанности к отечеству гораздо выше и более святы, чем симпатии к нашим друзьям. Они сами нашли бы свободу, купленную ценою унижения, более жестокой, чем их страдания". Правительство, угрожаемое со всех сторон, должно было уступить в некоторых пунктах: мадьярский язык был введен в дела финансовые, церковной администрации и в сношения с двором.

Сейм 1840 г. подтвердил и пополнил законы о выкупе крестьянских земель. С 1840 г. Кошут начал издавать, на мадьярском языке, Пештскую газету с радикальным направлением; в том же духе писал и поэт Александр Петефи.

Замечательно, что в числе жалоб на правительство заключалась жалоба на развитие панславизма, которую отождествляли с деспотизмом.

Сейм 1847 г. был открыт в присутствии императора. Программа оппозиции, выработанная Деаком, прямо заявляла, что она не желает ставить свое отечество в противоречие с единством империи и безопасностью её существования, но станет охранять конституцию, завещанную веками, и за это сокровище мадьяры будут стоять крепко.

Но эта крепость зависела от справедливости мадьяр к другие национальностям, подчиненным короне Св. Стефана. Мало справедливости: нужен был еще политический такт. Мадьярам не доставало ни того, ни другого: знаменитое изречение Св. Стефана об одном языке и одинаковые правах в царстве (см. выше) было забыто или худо понято.

Из монархической истории своей мадьяры взяли пример с Иосифа II: он y всех народов, подвластных Габсбургскому дому, хотел вводить немецкий язык, a Угорские либералы — свой мадьярский. Вместе с тем они презрительно относились к славянским народностям: словак не человек, говорили угры; в Трансильвании масса туземцев-валахов не имели представителей; венская же политика, усвоив себе принцип римского сената: „divide et imрега", пользовалась заблуждениями мадьяр.

Плохое, формальное понимание всеобщей истории сказалось и тут. Мадьярские публицисты противились употреблению славянского наречия в школах и судах и выставляли в пример Францию. Они совершенно не поняли разницы: во 1-х, мадьярским языком говорило меньшинство жителей короны Св. Стефана; во 2-х, и это очень важно, мадьярский язык далеко не был так обработан, как французский, литература которого сделалась всемирно-воспитательною и развивала общечеловеческие принципы, мадьярская же литература вращалась в узкой национальной сфере. Но что еще важнее в практическом отношении — Франция не употребляла насилия к подавлению чужих наречий: языки басков, бретонцев, эльзасских немцев были нетронуты.

Парижское наречие поглотило только родственные, провинциальные наречия, точно так же, как тосканское поглотило итальянские наречия, кастильское — испанские, московское — суздальское, рязанское, новгородское...

История Франции, монархической и революционной, в грандиозном единстве сметала все политический элементы. (О раздорах с хорватами и другими славянскими народами см. Хорватия и Чехия), — Великой ошибкой мадьяр был их слепота касательно политики Венского кабинета относительно славян.

Венский кабинет стращал мадьяр панславизмом, яко деспотическим орудием России, a славянам внушал, что их спасение — только под кровом Габсбургов. Политическая мадьярская литература не позаботилась раскрыть славянам эту иезуитскую игру, не искала путей к примирению.

Т.о., дела находились в таком положении, что всякий видел неминуемость наступления бурной эпохи, a потому европейские кабинеты напрасно обвиняли Францию в революционная бурях 1848-49 гг.

Февральская революция дала лишь толчок.

В Австрии, например, все сгнило до такой степени, что достаточно был криков незначительной толпы: „долой Меттерниха", и Меттерних, после 40-летнего, полновластного управления, 13 марта 48 г. бежал из Австрии, оставив ей в наследие разоренные финансы и раздор среди народов Габсбургской монархии. 3 расы, входившие в государства, в страшном волнении бросились добывать себе политический свободу разными и часто противоположными путями. Разница в их интересах, вековое соперничество, привели их к таким столкновениям, которые разрушили все их начинания.

Мадьярская палата депутатов уже 3 марта, по предложению Кошута, вотировала адрес, в котором просил об учреждении ответственного министерства; верхняя палата, более робкая, отказалась подписать этот адрес; но события в Вене и Пеште произвело страшное возбуждение, и 15 марта адрес был отослан в Вену, с просьбою о радикальных реформах, именно: по народному воспитанию, равенству религий (т. к. об отмене господствующей церкви), отмене всякого остатков крепостного права. Некоторые молодые люди, под предводительством поэта Петефи, романиста Иокая, народного оратора Пала Васвари, овладели типографией и напечатали бесцензурную программу; к сеймской программе прибавлено было, чтобы:

а) сейм ежегодно собирался в Пеште,

б) в этом же городе пребывало и министерство,

в) учреждены были национальный банк и национальная гвардия.

Император удовлетворил все эти желания.

Палатин поручил гр. Батиани образовать мадьярское министерство, в состав которого вошли: Кошут — министром финансов, Этвес — общественного образования, Сечени — общественных работ, Деак — юстиции.

Все шло благополучно. 16 апреля император совершил обычное закрытие сейма и был, всюду, приветствуем с восторгом. Ничто не предвещало, чтобы мадьяры захотели расстаться с Габсбургской монархией. Но в том-то и состояло несчастие этой монархии, что, все, возбуждавшее восторг в мадьярах, вызывало раздражение и негодование другие народностей, и наоборот. Такое положение дел был результатом веков политики Габсбургов, сеявшей раздоры между народами их монархии. Благодушному Фердинанду пришлось пожать плоды мнимой политический мудрости государственный людей Австрии, мудрости, основанной на иезуитизме. Против исключительных прав мадьярского языка восстали прочие народы Угрии.

Из Кроации шло грозное требование возобновления древней автономии; новый бан Кроации, И. Йеллачич (Jellachichot) человек энергичный и хитрый, связанный разными узами с придворными сферами Вены, был из тех людей, которые не упускают случая воспользоваться ошибками противников.

30 мая 1848 г. трансильванский сейм вотировал соединение с Угрией, прерванное с 1699 г.; но и тут беда: мадьяры, секлеры и саксонцы претендовали одни управлять судьбами княжества, забыв, что в этом княжестве существует народ, равный числом всем 3 упомянутым народам, — валахи. Они собрали отдельный сейм, выработали свою программу и потребовали:

а) чтоб их признали за нацию,

б) равенства своей церкви (греческой) с римскою,

в) чтоб из Угорского законодательства вычеркнуты был оскорбительные для их народности термины.

При этом они заявили, что согласны на присоединение к Угрии, с условием допущения их представительства на сейме.

Мадьяры, ослепленные национальной гордостью, отказали в справедливых требованиях. Только уже после вмешательства русских в дела Австрии, мадьяры опомнились, и Кошут отправил в Трансильванию члена сейма Драгоса, родом валаха, человека в высшей степени гуманного. Он уполномочен был сделать широкие уступки.

Главные из них: в законодательных актах впредь называть валахов румынами; в общинах дела вести на том языке, на котором говорит большинство; где население разнородное, но в равном числе, в прениях употреблять оба языка и протоколы могут быть писаны на обоих.

Тот же принцип должен применялся и к школам, если бы эти благоразумные уступки был сделаны вовремя, то события, может быть, пошли бы иначе. Но Кошут, напротив, показал валахам, что примирение невозможно.

Он, поверив, что Драгос с валахами замышляют измену, дал повеление Гатиани, командиру одного отдельного мадьярского отряда, напасть на валахов. Между тем, сговорившись с И. Йеллачич (Jellachichot)ем, поднялись австрийские сербы под предводительством Стратимировича. В своем манифесте Стратимирович провозгласил: „Мы сражаемся против тех, которые нарушают Конституцию, хотят свободы только для самих себя, хотят сокровища, накопленные потом славян, румын, немцев, употреблять лишь в пользу мадьярского меньшинства". Кошут в блестящей речи высказал, какой опасности подвергалась Угрия вследствие восстания сербов; но не видно был сознания, что опасность эта — плод политики его партии.

Поздняя попытка поправить свои политические ошибки не удалась и на другом, противоположном от Трансильвании конце Габсбургской монархии; не удались переговоры с кроатами.

Переговоры происходили в Вене и не привели ни к чему, кроме усиления взаимного недоверия. Расставаясь, президент мадьярского министерства сказал бану: „Увидимся на берегах Дравы". — „Я приду вас проведать на берегах Дуная", отвечал бан. (О военных событиях см. Венгерская война 1848- 49 гг.). Когда Стратимирович, с 30 т. сербов, при 100 пушках, выступил в поход, мадьяры отправили посольство в Вену, желая вступить в переговоры с венским парламентом. Но здесь, ка этот раз, преобладали славяне, которые, неоднократно оскорбленные мадьярами, с негодованием отвергли их предложения.

Палатин оставил Пешт, бан отказал ему в свидании. Батиани вышел в отставку, министерство разошлось, передав власть вновь учрежденному комитету защиты, под председательством Кошута.

25 сентября, королевским повелением, гр. Ламберг назначен королевским комиссаром в Унгрию, но приезде в Пешт был убит.

Император назначил вместо него бана Ислачича.

Разрыв между Угрией и ее монархом совершился, но мадьяры не хотели этого признать. Ислачичь двинулся на Вену, но там царил хаос.

Парламент, где преобладали славяне, стоял за Фердинанда, а народ — за мадьяр. В Вене вспыхнуло 2-е восстание, следствием которого было удаление императора в Инсбрук и отречение от престола в пользу его племянника Франца-Иосифа.

Мадьяры объявили, что они остаются верны Фердинанду и не признают Франца.

Угрия со всех сторон подверглась нападению; борьба была далеко не равная. 1 января 1849 г. Кошут оставил Пешт и удалился в Дебречин; Пешт занят был князем Виндишгрецом, который, захватив в плен Батиани, приказал его расстрелять. Начало 1849 г. было благоприятно для мадьяр. 6 апреля Гёргей разбил австрийцев при Гёдёло, Йозеф Бем вел удивительную кампанию в Трансильвании. Но среди правительства Угрии царил раздор: Кошут не доверял Гёргею, Гёргей завидовал влиянию поляков. Это влияние поляков на правительство Кошута было, вероятно, одним из орудий австрийской политики, чтобы заставить императора Николая двинуть свои войска на помощь Францу-Иосифу.

11 августа Кошут сдал диктатуру Гёргею. Через день последний положил оружие при Вилагоше перед Паскевичем.

Клапка защищал Коморн до 25 сентября; с падением этого пункта кончилась венгерская война.

Мщение победителя было беспощадно: только Гёргей был пощажен, генералы, капитулировавшие перед русскими войсками, расстреляны; тюрьмы и крепости переполнены жертвами мщения.

В числе расстрелянных был Людовик Батиани, дед которого 1740 г. утвердил на угорском престоле Марию-Терезию.

Воспользовавшись русской помощью, венский кабинет тем успешнее мог пугать Европу призраком панславизма, сделав в то же время русских особенно ненавистными мадьярам. Не победы русских раздражали мадьяр, а расстреляние генералов, сдавшихся русским войскам с обещанием пощады. Русское правительство, в свою очередь, пугало венский кабинет призраком славянских республик.

4 марта 1849 г. была откорректирована конституция; но приходилось еще решить, по какому плану будет устроена Австрия: станут ли стремиться пересоздать её по видам немецкой партии (т. е. объединить в одну державу с господствующим немецким языком), или, по желанию славян, образуется федерация, или же, согласно желанию мадьяр, возникнет дуализм. Но пока разразилась жесточайшая реакция и преимущественно над Угрией, где было введено осадное положение.

В Пешт назначен имперский наместник, страна разделена на 5 округов, во всех учреждениях поставлены немецкие чиновники и введён немецкий язык, безжалостная полиция царила всюду.

Осадное положение было снято 1854 г., амнистия дарована только 1857 г. В центральном правительстве в 1860-61 гг. произошел переворот в либеральном направлении, а с 1867 г. началось сближение Австрии с мадьярами.

Для излечения политических ран, нанесенных Габсбургской монархии внутренними смутами и внешними поражениями (см. Австро-итальянская война 1859 и. и Австро-прусская война 1866 г.), из Саксонии выписан был министр Вейст, принявший в основу своей политической деятельности дуализм.

Для мадьяр он был симпатичен, как враг славян. (О славянских делах см. Хорватия, Чехия).

18 февраля 1867 г. образовано мадьярское министерство во главе с Андраши, рьяным патриотом. 5 июня того же года Франц-Иосиф венчался короною св. Стефана, а 28-го санкционировал решения сейма по отношению к другим народам. Возник новый политический термин: Цислейтания и Транслейтания; речка Лейта (незначительный приток Дуная) сделалась границею между австрийскими землями; та и другая ? уравнены в правах; произошло уравнение (Ausgleich), из которого выкинуто большинство в обеих ?. Так в Цислейтании исключены из Ausgleich 'а: чехи, словенцы, далматы, поляки, малороссияне, в Транслейтании — кроаты, сербы, румыны, словаки.

Главные положения акта, санкционированного императором, были следующие: Франс-Иосиф торжественно возобновил все обязательства своих предшественников касательно конституции, независимости, вольностей и территориальной неприкосновенности.

Защита неприкосновенности всей империи – дело общее со всеми частями монархии. С венским парламентом, пештский сейм сносится как равный с равным, через делегацию из членов обеих палат. Делегация эта вместе с такою же венского парламента рассматривают общие дела. В распоряжении делегаций — общее министерство и общий бюджет (главный предмет их прений).

Общее министерство состоит из министров иностранных дел, военного и финансов. Делегации поочередно заседают в Вене и Пеште. Угрия взяла на себя уплату 30% общего долга.

Все конституционные подробности выработаны Деаком, не участвовавшим в мятеже, но всегда крепко стоявшим на юридической почве за политические права Угрии. По провозглашении акта, последовало объявление всеобщей амнистии, что дало возможность возвратиться всем изгнанникам. Только Кошут, провозгласивший 1849 г. низложение династии, не нашел удобным возвратиться.

Нация вполне помирилась с династией. Торжество мадьяр было полное. Но это торжество омрачено жестокой местью над славянами, подданными короны Св. Стефана, и особенно над кроатами (см. Хорватия).

В 1871 г. Андраши, глава ультра-мадьярских партий, занял место Вейста в общем министерстве империи, как министр иностранных дел; в 1872 г. взяла перевес партия Деака, которая приняла от своих предшественников значительный дефицит.

В 1873 г. военная граница перешла на гражданское положение, и часть её присоединена к Угрии. Министерство партии Деака не могло выйти из затруднительного финансового положения и вошло в соглашение с крайнею левой. В 1876 умер Деак. Образовалась новая либеральная партия, во главе который стал Тисса.

Министерство Тиссы возобновило усиленную мадьяризацию. В марте 1876 г. саксонские земли в Трансильвании лишены были всякой самостоятельности и подчинены мадьярской администрации. Против славянских земель приняты строгие меры во время восстания Герцеговины в 1875 г. и в продолжение сербской войны 1876 г. Мадьяры менялись с турками депутациями, всячески выражали взаимное сочувствие. Султан прислал мадьярам остатки библиотеки Матвея Корвина.

В 1878 г. мадьярское правительство было весьма сильно занято русско-турецкими делами, и иностранные дипломаты, для соглашений, приезжали в Пешт под разными предлогами. Так, касательно очищения русские войсками турецкой территории, в этом году приезжал в Пешт русский дипломат гр. Шувалов.

Вероятно там же и было решено присоединение Добруджи к Румынии, ибо тогдашний австро-угорский министр Андраши, между прочим, выразился перед делегациями, что в принадлежности Добруджи Румынии правительство никогда не сомневалось.

В том же году берлинский конгресс дал Австро-Венгрии согласие держав удержать Боснию и Герцеговину. Во внутренней политике чередовались партии дуализма и федерации.

С 1878 г. усилия Угорского правительства главным образом направлено было на мадьяризацию славян, румын и немцев, живущих на землях короны Св. Стефана. В 1879 г. во всех начальных школах упомянутых народов положено был ввести мадьярский язык. ; в 1881 г. Трефорт, министр народного просвещения, внес законопроект, чтобы незнающие мадьярский язык не только не допускались учителями, в народные школы, но и чтоб им прегражден был путь и в реальные школы, и в гимназии. Т.о. денационализировались в Угрии школы славян, румын и немцев.

Разумеется, подобные меры возбуждали сильное раздражение, и оно среди Угорских сербов и словаков приписывалось русским проискам, и руководителю их гр. Игнатьеву; но т. к. мадьяризация коснулась и немецких школ в Трансильвании, то раздались сильные протесты и из Германии. Несмотря на это, Трефон внес 1883 г. новый законопроект такого же содержания, но в еще более энергичной форме, в котором было сказано, что общины, частные лица и частные общины могут основывать гимназии, только с обязательством преподавания в них Угорского языка.

Вероисповедального вопроса правительство не касается.

В том же году стало развиваться антисемитское движение, по поводу загадочной пропажи одной еврейки. Но в палате представителей антисемитство встретило сильное сопротивление, и она приняла закон о браках между иудеями и христианами; верхняя же палата отвергла его, но лишь 109 голосами против 103.

В 1884 г. нижняя палата настояла на принятии закона о браках между христианами и евреями; министр Тисса, оставив вероисповедальный вопрос в стороне, взял дело с точки зрения политической, именно со стороны слияния иудейского элемента с мадьярским.

Касательно мадьяризации всех национальностей Угрии, угорский школьный союз выразил надежду достигнуть этого вполне к концу истекающего столетия.

В 1885 г. министр Тисса с торжеством возвестил о быстрых успехах мадьяризации, указывая, что в Трансильвании в 1868 г. было 1 232 школы с немецким языком, a 1884 г. их оставалось только 676. Но т. к. саксы в Трансильвании протестанты и пасторы их получили образование в Германии, то возникал вопрос об учреждении академия с философским богословским факультетом, где лекции читались бы на Угорском языке.

В гордости своей, мадьяры не замечали, что торжество их над несколькими десятками тысяч немецких крестьян вызывает против них бурю, более опасную даже, в Трансильвании, где мадьяризация румын вызвала y последних стремление к соединению с независимой Румынией.

Что касается саксов, то, по свидетельству русского знатока де-Волана, они, всегдашние враги славян, уже к 1876 г. сделались самыми ярыми защитниками славянских интересов.

В 1887 г. вопросы внешней политики снова обратили на себя внимание мадьяр, и известный патриот Андраши сделал запрос угро-австрийскому министру Кальноки: „будет-ли поддержан принц Кобург на болгарском престоле". Кальноки дал уклончивый ответ: „Кобург, сказал он, не австрийский, a болгарский кандидат, и вопрос о нем должен быть решен Европою". Этим ответом пока и удовольствовались; но 1889 г. в нижней палате возник запрос о вооружениях России.

 Ультра-мадьярская партия, в стремлении к мадьяризации племен, живущих в Угрии старалась все более развить систему дуализма.

В 1890 г. мадьяры выразили желание, чтобы и внутри Австро-Венгрии, например в армии, выражение императорско-королевский заменено был выражением императорский и королевский (в дипломатических сношениях эта форма принята был давно).

В 1891 г. умер Андраши, один из самых видных государственный людей Угрии.

---

См. также:

- Хорватия.

---

Скачать:

Владислав Салай "История Венгрии, от Арпада до прагматической санкции":  Скачать файл: madiarskiiistori00popo.pdf [16.42 Mb] (cкачиваний: 28)
Посмотреть онлайн файл: madiarskiiistori00popo.pdf