БОНАВЕНТУРА (лат. Bonaventura, Джованни Фиданца (Fidanza), ок. 1217, Баньореджо, близ Орвието (Тоскана) – 15 июля 1274, Лион).

Образование: Францисканский монастырь, Баньореджо; магистр искусств, бакалавр библеистики, лиценциат и докторат по теологии, Парижский университет, 1235–53. 

Карьера: вступил во францисканский орден в Париже, вероятно в 1243 г.; преподавал в качестве магистра-регента в школе братьев в Париже, 1253–57; генеральный министр францисканского ордена, 1257–74; назначен кардиналом-епископом Альбано, 1273; принимал активное участие во Втором Лионском соборе, 1274; канонизирован Сикстом IV в 1482 г. и провозглашен Учителем церкви Сикстом V в 1588 г. с титулом Серафический Доктор.

В эпоху, породившую всеобъемлющую сложность как готического собора, так и схоластики университетов, Бонавентура развил один из самых всеобъемлющих и сложных синтезов Средневековья. Он черпал из видения патристической эры, но пропитывал его новыми элементами, вдохновленными Франциском Ассизским. Свою теологическую антропологию и эпистемологию он взял непосредственно у Августина,* но не свою тринитарную теологию. Через сложную передачу текстов он создал тринитарную теологию, поразительно схожую с теологией греческих Отцов. В своей теологии истории он испытал влияние Иоахима Флорского,* но модифицировал иоахимитские акценты на Святом Духе собственной христоцентричностью. Хотя он ассимилировал в свое видение значительные элементы из Аристотеля, он не сделал метафизику Аристотеля неотъемлемой частью своей системы.

Теологический метод Бонавентуры отличается от метода Фомы Аквинского.* В техническом смысле он был сформулирован Ансельмом Кентерберийским,* развит Ришаром Сен-Викторским* и в тринадцатом веке перетек в раннюю францисканскую школу. Он называется «поиск необходимых оснований» (rationes necessariae) для тайн откровения; после того как тайна, например Троица, была открыта, можно искать ее внутреннее основание (ratio), которое находится в сфере блага, а не бытия. Основное использование этого метода Бонавентурой заключалось в применении к Троице принципа самодиффузии блага.

Возможно, его главный вклад в теологию — это явная формулировка сильной метафизической структуры, лежащей в основе его теологического синтеза. Эта метафизика есть расцвет многовекового христианского неоплатонизма, который он резюмировал следующим образом: «Такова наша всецелая метафизика: эманация, exemplarity, consummation, быть просвещенным духовными лучами и быть приведенным обратно к Высшей Реальности». Бонавентура обосновывает эту метафизику во внутренней жизни Троицы, как это иллюстрируется в самом контексте его утверждения, цитированного выше из первой из Собеседований о Шестодневе, которое рассматривает Христа как метафизический центр в Его вечном рождении от Отца. Это он развивает оригинальным способом, основывая свою метафизику эманации, exemplarity и consummation на Отце как на источниковой полноте плодотворности в Троице.

Извечно безграничная плодотворность Отца изливается внутри Троицы в рождении Сына и исхождении Святого Духа. Эта вечная внутритроичная плодотворность переливается через край в творении и христоцентричности. Бонавентура, однако, явно отрицает, что творение необходимо, ибо божественная плодотворность полностью актуализирована внутри Троицы. Но если Бог свободно решает сотворить конечный мир в пространстве и времени, тогда этот творческий акт проистекал бы из изначальной плодотворности внутри Троицы. Из Его внутритроичной плодотворности, следовательно, возникает теофаническая, или Богоявляющая, структура, которая пронизывает теологию Бонавентуры о сотворенном мире. Вся сотворенная реальность многообразно проявляет богатство и плодотворность внутренней жизни Бога. Это квинтэссенциальная тема его теологии, и именно здесь он дает метафизическое и эпистемологическое основание для видения, которое поэтически выражено в Песни брата Солнца Франциска Ассизского.

Бонавентура определил различные способы, которыми Троица проявляется в творении. Все твари суть следы Троицы, отражающие божественную силу, мудрость и благость. Сила в конечном счете отражает силу Отца рождать Сына, Который есть Образ, Слово и Мудрость Отца. Благость тварей отражает благость Духа, Который есть любовь между Отцом и Сыном и дар, через Который даются все благие дары. «Образ» — это термин, используемый для способа, которым разумные твари отражают Троицу в глубинах своего внутреннего мира, в способностях души: памяти, понимании и воле. Отец отражается в нашей памяти, Сын — в нашем понимании, а Святой Дух — в нашей воле и аффективности. Более высокий уровень отражения Троицы обнаруживается в подобии — термин, который используется для обозначения наших способностей, преобразованных благодатью.

Теофаническая вселенная Бонавентуры, возможно, наиболее полно выражена в его рассмотрении трех книг: книги творения, книги Писания и Книги Жизни (Христа). В своих Диспутируемых вопросах о тайне Троицы он исследует, как Божество проявляется в книге творения: в следах и в душах как образах. Однако из-за греховности человеческого состояния нам трудно читать эту книгу. Поэтому Бог дал нам другую книгу, книгу Писания, которая направляет нас к проникновению в смысл книги творения. Наконец, Бог дает третью книгу, а именно Книгу Жизни, то есть самого Христа, Образ Отца, Который становится воплощенным, чтобы явить смысл двух других книг. Читая эти книги в гармонии, мы можем полнее воспринимать многоуровневое божественное проявление в конечном мире.

Тесно связана с его метафизикой теофанической вселенной его эпистемология иллюминации. Происходящая от Августина, эта эпистемология является аналогом на уровне человеческого сознания метафизической структуре его системы. Бог присутствует в человеческом уме, просвещая наши способности памяти, понимания и воли для восприятия божественной вечности, истины и благости. В свете этого просвещающего присутствия мы можем иметь достоверность существования Бога. Это означает, что существование Бога есть истина, в которой нельзя внутренне сомневаться, хотя наш ум может быть омрачен и не схватывать эту истину рефлексивно. В своих Диспутируемых вопросах о тайне Троицы Бонавентура в краткой форме приводит двадцать девять версий доказательств бытия Бога, десять непосредственно от иллюминации, десять, исходящих из контингентности сотворенного бытия, и девять версий онтологического аргумента. Однако он представляет все их как истины, в которых нельзя сомневаться, и называет их «упражнениями», а не формальными доказательствами.

Мы также можем иметь достоверность об объектах в конечном мире, даже если эти объекты и сам наш ум изменчивы. Эта достоверность основана на метафизике вечных идей в божественном уме. Извечно Отец рождает Сына как Свой совершенный Образ и Слово, и внутри Сына порождаются вечные идеи всего, что Он может сотворить в конечном мире. В четвертом из Диспутируемых вопросов о познании Христа Бонавентура утверждает, что наш ум может быть просвещен вечными идеями в божественном уме как регулирующими и мотивирующими источниками достоверности. Это происходит посредством процесса, который он называет «контуицией». Мы имеем непосредственное восприятие чувственных объектов и одновременно осознание основания достоверности в божественном уме.

Теофаническая вселенная Бонавентуры достигает своей кульминации во воплощенном Христе. Именно в coincidentia oppositorum божественного и человеческого источниковая полнота плодотворности во внутренней жизни Троицы находит свой аналог в творении. И именно здесь божественная полнота соединилась с пустотой в страданиях воплощенного Христа. В 1259 году, примерно через два с половиной года после его избрания Генеральным министром, Бонавентура написал в прологе своего Путеводителя души к Богу, что он посетил Ла-Верну в Тоскане, место видения Франциском шестикрылого Серафима в образе распятого Христа, после чего тот получил стигматы. Бонавентура рассказывает, как он воспринял символическое значение в видении, что шесть крыльев символизировали шесть ступеней путешествия души к Богу. Он также увидел, что «нет иного пути, кроме как через пламенную любовь Распятого». С этого времени страдания, смерть и воскресение Христа приобретают новое значение в духовных сочинениях Бонавентуры и его теологии. И именно Франциск являет пример этих тайн.

В Путеводителе души к Богу Бонавентура вносит крупный вклад в историю западной христианской мистики, прокладывая путь, с Франциском как своим проводником, сначала через отражения Бога в творении и, в конечном итоге, в апофатический мрак, который, в то же время, воспламенен огнем любви. Бонавентура развил эти темы распятой любви через бедность и смирение в своем Житии святого Франциска (Legenda maior), которое он был официально уполномочен написать генеральным капитулом францисканского ордена. С точки зрения его распространения в средневековый период и его влияния на духовность и культуру в целом, это самое влиятельное житие святого Франциска из когда-либо написанных. Бонавентура развил эти темы иным способом в Древе жизни, первом крупном сборнике медитаций о жизни Христа. Возникнув в монашеских центрах в двенадцатом веке, эта форма молитвы содержала новое использование воображения для визуализации сцены из жизни Христа и последующего аффективного отклика в качестве участника драмы. Медитации Бонавентуры дали мощный импульс развитию преданности к человечеству и страстям Христа в Средние века, которое перетекло в Упражнения Игнатия Лойолы* в шестнадцатом веке и в современность.

Фокус на христоцентричности, который развивался в трудах Бонавентуры со времен его учебы в Парижском университете, достиг кульминации в его последней работе: двадцати трех лекциях или Собеседованиях о Шестодневе, которые он прочитал весной 1273 года. Эти лекции выражают его окончательный синтез и показывают влияние Франциска на его углубляющееся понимание бедности и смирения, а также его интеграцию противоположностей полноты и пустоты. Они доводят до кульминации темы теофанической вселенной и бедности и смирения страдающего Христа. Первая лекция, озаглавленная «Христос — центр всех наук», задает рамки для развертывания целого. Христос есть метафизический центр в Своем вечном рождении от Отца, физический центр в Своем воплощении, математический центр в Своем распятии, логический центр в Своем воскресении, этический центр в Своем вознесении, судебный центр в Своем последнем суде и теологический центр в привлечении всех вещей обратно к Отцу. В этом контексте Бонавентура рассматривает тайны жизни Христа на космическом уровне, а не на уровне воображения сцен из Евангелий, как он делал в своих медитациях о жизни Христа. Через перспективу Христа как центра Бонавентура подтверждает свою метафизику теофанической вселенной и вводит свою мысль во всеобъемлющее видение, которое порождает одну из главных теологий истории в Средние века.