Русская историческая песня.

На заре-то было на утренней,

На восходе краснова солнышку,...

Русская историческая песня.

Как не белая березонька к земле клонилася

Не шелковая ковыль-травынька расстилалась, ...

Русская историческая песня.

Со вечера порошица мелкая порошила,

Ко полуночи белые снежки выпадали,

В 1788 году, по распоряжению кабинета ее императорского величества, высланы были из Колыванских заводов на Нерчинские 4 преступника, бывшие горные работники, для употребления их в работы и содержания вместе с каторжными под строгим надзором, для "крепкого присмотра и без надлежащего надзирания никуда не отпускать» (Предписание Кабинета Нерчинскому горному правлению от 29-го ноября 1788 г., за № 906. И.В.). ...

У находившегося в Петербурге поручика лейб-гвардии семеновского полка, Александра Дмитриевича Тулубьева быд услужении дворовый человек из имения его отца, Андрон Степанов.

В ноябре 1818 г., Степанов сказал своему барину, что он плохо его содержит. Тулубьев хотел за такие дерзкие слова наказать дома Степанова, но тот не дался и сказал господину, что, если хочет наказывать, отправил бы для этого в полицию....

Остановись прохожий! Здесь человек лежит на смертных не похожий:

В глуши, на крылосе с дьячком он басом пел

И славою как Петр, или Александр гремел;...

Павел I часто прогуливался верхом по Петербургу, один, или сопровождаемой свитою. Так в одну из своих прогулок по Петербургу, сопровождаемый свитою, ехал он по адмиралтейской площади, мимо гауптвахты, которая была у входа в адмиралтейство; последнее было окружено каналом, на месте которого в настоящее время разведен бульвар, чрез канал  был перекинут мост. Дежурный офицер на гауптвахте, в чине штабс-капитана, был сильно пьян; заметив приближающегося государя ударил тревогу, солдаты отдали честь, а офицер шатался и махал саблей...

Старинный петровский ботик, носящий почетное название Дедушка русского флота, представляет один из драгоценнейших русских исторических памятников. Его уважают как святыню, и оказывают почести как живому существу. Начало такого благоговейного почитания ботика положено самим великим царем, который чтил в нем предмет, бывший ближайшим поводом к созданию русского флота...

Мы скучали в карантине, возвращаясь в 1829 году из турецкого похода, не то на Прут, не то на Днестр и потешались, от нечего делать, ученьем донской конной артиллерии под начальством Кирпичева. Ученье это, в самой вещи, было делом потешным. Начиналось всегда тем, что дикие, застоявшиеся кони кое-как еще сносно выезжали на позицию и строились; но затем, едва выждав первую команду, прядя ушами, несли врозь, во все стороны: мчались неудержимо пушки шестерней, зарядные ящики тройками, мчались по широкому полю на кругах, во весь дух, и только уходившись и упарившись порядком, исподволь смирялись и наконец, снова выстраивались. Стук и грохот заглушал все, командных слов не было слышно, да и никто не был в силах исполнять их. По окончании этого вступления, все проходило в порядок, снова раздавалась команда "смирно» и начиналось ученье...

Этот рассказ я сделал в Калужской губернии, в Жиздринском уезде, близ деревни Тешевич, на берегу речки Неруча.

Случилось это при следующих обстоятельствах: мы с братом приехали из университета домой на каникулы. Мерзляков советовал нам, т.-е., всем студентам, прислушиваться к народным песням и записывать их: "в них вы услышите много народного горя» — говорил